Изменяя правила - Сагара Люкс

— Что будет, если я потерплю неудачу?

Джун вздёргивает подбородок.

— Ты не узнаешь где Джейк.

— Но я смогу свободно уйти, верно?

Он застёгивает пиджак, отводя от меня взгляд.

— Поверь, я не заинтересован в том, чтобы ты оставалась здесь или общаться с тобой больше необходимого.

Не сомневаюсь в этом ни на секунду.

За всё время моего пребывания в доме он прикоснулся ко мне лишь один раз.

И то для того, чтобы запугать.

Я потираю шею, где его палец оставил горящий след. Джун приближается, а я отступаю. Он протягивает мне руку, кривя губы в дьявольской улыбке.

Я уже пережила этот момент, в этом самом месте.

Только тогда я была тем, кто отчаянно нуждался в помощи.

Он сдержал своё слово. Джун дал мне именно то, о чём я просила, но взамен выжал из меня гораздо больше, чем мы договаривались.

— Мы договорились?

Я смотрю на протянутую мне руку, не решаясь взять её, или нет. В первый раз, когда это сделала, я почувствовала, как по телу прошла дрожь. Не знаю, чего я больше боюсь — снова испытать это ощущение или не почувствовать его вовсе.

Джун Иноуэ высокомерно мне улыбается, зная, какой эффект он производит на моё тело. Он расставляет свою ловушку, и я попадаю в неё.

Полностью.

Я протягиваю руку и хватаюсь за его пальцы. Мы оба вздрагиваем. Это длится мгновение, взмах ресниц, затем он смыкает пальцы и притягивает меня.

К своему телу.

Лаская, его дыхание едва заметно танцует на моей коже.

В поражении я закрываю глаза, пока дьявол завладевает мной.

Сейчас и навсегда.

— Отличный выбор.

Глава 3

Джун

Дела не существует.

Чем дольше смотрю на стоящего передо мной мужчину, тем больше в этом убеждаюсь. Его поймали у ворот поместья, накануне встречи, которая может стать началом плодотворного сотрудничества или концом семьи Иноуэ. В кармане у него была моя фотография, а в руках — снайперская винтовка.

Последние два часа я пытался выяснить, кто заплатил ему за моё убийство, но не получил никаких ответов.

И меня это не удивляет.

В окружающем меня мраке я поворачиваюсь к нему спиной и подхожу к столу. Один за другим достаю из футляра свои любимые ножи. Проверив, правильно ли они разложены, я пробегаю по ним пальцами. Они все разные по форме, толщине и размеру. Чистая нержавеющая сталь с высоким содержанием углерода. Один лучше другого. Всё зависит от того, что хочу с ними делать и, — тут я улыбаюсь, — насколько сильную боль хочу причинить.

Я поднимаю один из самых больших. Двигаю запястьем, пока лезвие не ловит слабый свет луны. На блестящем лезвии я вижу своё отражение, а также тень человека, стоящего позади меня.

Мне нравится видеть его беспомощным, побеждённым.

Голым.

Беру стул и перетаскиваю к нему поближе. Я наблюдаю за тем, как изо всех сил он пытается сохранить равновесие, в то время как его тело продолжает раскачиваться. Трудно оставаться неподвижным, когда ты висишь под потолком, а твои пальцы на ногах едва касаются земли.

— Ты пятый, — в какой-то момент говорю я. — Не пятый человек, которого пытаю. Как понимаешь, у меня за плечами довольно много… вмешательств. Но ты пятый, кто попадает сюда и молчит. — Я встаю и приближаюсь к нему. Обхожу его, проводя лезвием по его телу. — По моему опыту, человек молчит только по двум причинам: потому что ему нечего сказать или потому что знает, что за то, что он скажет, его всё равно убьют.

Мужчина что-то бормочет. Возможно, ругательство.

Или ответ на загадку, которая лишает меня сна.

За последние несколько месяцев на мою жизнь покушались несколько раз. Мне всегда удавалось вычислить наёмников и убить их, но я до сих пор не выяснил, кто заказчик.

Я откладываю нож и прикуриваю сигарету.

Изо рта вырывается облачко дыма.

Один человек может ничего не сказать. Но пять? Ты осознаёшь, что начинаешь жить, не прекращая подозревать.

Краем глаза я замечаю как на пороге пристройки, где провожу свои допросы, появляется силуэт Синдзо. Мой гость, видимо, тоже заметил его присутствие, потому что побледнел. Кивком я приглашаю Синдзо присоединиться ко мне. Перед этим он проходит мимо стола, на котором хранятся орудия пыток. В отличие от меня, Синдзо любит содомировать своих жертв. Я наполовину ожидал, что он протянет мне палку, но вместо этого он выбрал молоток.

С радостью принимаю оружие, надеясь, что иной подход к «проблеме» поможет мне получить другие ответы. Я перекладываю молоток из одной руки в другую, приближаясь к нему.

— Что ты ненавидишь больше всего?

Мужчина оступается. Он в замешательстве: то ли от моего вопроса, то ли от движения, с которым Синдзо усаживается позади него. Всё происходит в одно мгновение. Синдзо просовывает руки ему под мышки и обездвиживает, чтобы я мог нанести точный удар по рёбрам.

Прядь волос скользит у меня на глаза.

Я отталкиваю её одной рукой.

— Ненавижу необъяснимые ситуации. Но ещё больше я ненавижу тех, у кого хватает наглости смотреть мне в глаза и пытаться при этом лгать.

Бью его снова. Сильнее.

Мне следует сосредоточиться на нём, но вместо этого я думаю о Глории.

Она тоже мне солгала.

Изнутри пронзает гнев, а тело мужчины передо мной дёргается, сотрясаясь от смеха.

— Ты находишь это забавным?

Он кивает, дурак.

— Думаешь, отказ от ответов на вопросы вызовет у меня раздражение?

На его губах множество порезов и несколько дырок, что остались после удаления мной зубов. Улыбаться, должно быть, чертовски больно, но он всё же делает это. Он растягивает губы. Бросает мне вызов.

— Думаю, ты меня неправильно понял. — Очень спокойно я бросаю сигарету на землю и тушу её. — Я ненавижу тех, кто лжёт, а не тех, кто молчит. Если честно, я люблю тех, кто молчит, и особенно тех, чьи тела достаточно сильны, чтобы противостоять моему насилию. Ты ведь сделаешь так, правда? — Двумя пальцами я поднимаю его подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. Я улыбаюсь ему, и вдоль позвоночника пробегает дрожь ожидания. — Ты не заговоришь, что бы я ни спросил. Ты не умрёшь до восхода солнца и не будешь умолять меня остановиться.

Наконец-то он пришёл, страх. Я даю ему три грёбаных секунды, прежде чем обменяться понимающим взглядом с Синдзо и