Разлучница. В плену прошлого - Татьяна Семакова

— Удобная версия, — проговариваю, указательным пальцем катая по столу его салфетку. — Только вначале было яйцо. — Щелчком отправляю комочек в его сторону и поднимаю взгляд. — Точнее, два, которые ты ко мне подкатил.

— Ошибаешься, — настырно стоит на своем Смолин, буравя меня тяжелым взглядом.

— Он велел тебе не приезжать. Он позвонил тебе и запретил, потому что там была я. Но ты все равно приехал, — настаиваю и я.

Достало это вранье. Достала его манера выкручивать факты в оправдание своего мудачества.

— Именно так, позвонил. Но сказал совершенно другое. Повторить? — ухмыляется надменно. — Мало было? Давай, мне не трудно. Ты — заноза в заднице, — отбивает, прямо глядя мне в глаза. — Красивая мелкая заноза, забившаяся под самый, сука, ноготь.

«Не может этого быть, — талдычу мысленно. — Не может!»

«А если все так? Если в самом деле попросил приехать, а не наоборот? Он отказался, потом передумал, чтобы не ругаться с Андреем», — терзает логику раненная любовь.

«А с чего бы ему не приехать на день рождения Марины? Он точно должен был там появиться!» — возмущается разум.

Моргаю, снова прогоняю мутную пелену перед глазами, снова роняю слезы.

— Сама напросилась, — равнодушно пожимает плечами Смолин. Распаковывает зубочистку и отправляет кончик в рот.

— Я все это знаю, — улыбаюсь дрожащими губами. — Знаю, Кость. И что назойлива была, и что душила тебя своей привязанностью. Любовью своей наивной… — замолкаю на время, проглатывая ком обиды. Собираюсь и выталкиваю то, в чем уверена, несмотря на все его злые слова: — Но не надо мне врать, что тебя заставили. — Смолин стискивает зубы, надламывая зубочистку и смотрит волком. А я давно не Красная Шапочка. Вытираю слезы, подбородок повыше. — Признайся. Признайся и мы закроем эту тему раз и навсегда.

— В чем? — высокомерно посмеивается. — В любви?

— В том, что прикрывался Андреем. В том, что всеми правдами и неправдами стремился сделать мне как можно больнее, чтобы не дай Бог не вернулась. Чтобы даже мысли не возникло. Чтобы даже рядом находиться было невыносимо.

— Окей, — сплевывает зубочистку на пол, — ты права. Ты достала, было не до тебя, и я хотел прекратить это быстро и наверняка. И что тебе это дало?

— Теперь мои светлые воспоминания без привкуса дерьма, — пожимаю плечами и улыбаюсь. — Все, — повторяю одними губами, дразня его.

Смолин вдруг начинает беззвучно смеяться и опускает голову, пряча улыбку. Поднимает глаза, глядя на меня исподлобья, а мое сердце точно выкручивает. Больно, сладко, щемяще! Настоящая буря в груди от его озорного взгляда.

— Привет, — говорю с робкой улыбкой и на несколько секунд закусываю губу. — А вот и ты.

— А до этого кто был? — хмыкает и с трудом отводит взгляд от моих губ.

— Его я не знаю.

— Ты должна меня ненавидеть. Любого.

— Нихрена я тебе не должна, — фыркаю пренебрежительно. — И прекрати мне врать. Я прекрасно знала, что ты меня бросишь. Андрей сразу сказал, а у меня ни разу не было повода усомниться в его словах. Не ожидала, что так жестоко, но и это приняла.

— Приняла? — вскидывает брови. — Поэтому притащилась тогда?

— Неважно, — говорю быстро и опускаю глаза, чтобы он не успел увидеть оторопь.

Быть не может. Он не знает? Похоже, что нет…

— То-то, — выносит вердикт.

— В любом случае, прошло много лет, — флегматично веду плечом. — Проехали, Кость. Но я рада, что мы все обсудили. Для меня это было важно.

«Было так важно узнать, что ты не конченая мразь, — добавляю мысленно. — Что ты не проигнорировал мой выкидыш, ты не знал о нем».

— Добиться своего, ага, — хмыкает.

— Услышать правду, — с нажимом говорю, вновь вызывая его улыбку. Господи, какой же кайф… Так, стоп. Хватит. — Надеюсь, ты и дальше будешь откровенен со мной и ответишь наконец на простые вопросы. Зачем ты приехал? Почему сейчас?

— Марину нашли, — отвечает неохотно.

— Что значит нашли? — бормочу и подаюсь назад.

— То и значит. Ее и еще трех девушек.

— Не поняла…

— Не придуривайся, — рыкает. — Нашли ее останки. По чистой случайности, какой-то дебил-кладоискатель. Отрыл в библиотеке старую карту области, там деревня раньше была неподалеку и как будто дом богатого помещика. Опознали только ее, по старым переломам. Помнишь они с Андреем на трассе разложились? Вот у нее в ноге гвозди-фиксаторы остались. Потом убедились, анализ ДНК провели.

— Погоди, но… — старательно напрягаю память, пытаясь вспомнить, когда видела ее в последний раз.

— Вик, ее даже на похоронах не было, — вздыхает Смолин.

— Я их почти не помню, — признаюсь, накрывая лицо ладонями. — Гроб, сырая земля и твои руки. Все. Ни людей, ни отпевания, ни поминок, ничего больше. Я не хочу такое помнить, просто не хочу…

— Ладно, успокойся. У меня наоборот. Я отлично запоминаю только всякое дерьмо. И ее точно не было. Поэтому я и допустил вероятность, что они сбежали с деньгами.

— Кошмар какой-то, Кость… я ведь даже не знала…

— Теперь знаешь, — бросает хмуро. — И вот еще что. Эксперты утверждают, она умерла где-то через полгода после похорон Андрея. Может, чуть больше. То есть, чисто технически, они все также могли сбежать, но что случилось потом, — он слегка разводит руками. — Я не хочу, чтобы ты в этом копалась. Я сам не хочу ничего знать. Но ты ж настырная, черт…

— Надо будить Валю, — тараторю и хочу встать, но Смолин удерживает меня, перехватив за запястье.

— Ты не поела.

— После твоего рассказа я в себя точно ничего не запихну, — ворчу, но оседаю обратно на стул, стараясь делать вид, что его рука на моей меня совершенно не колышет. Не горит кожа, не отзывается теплом в груди, нет слабости в ногах. Ничего. Штиль.

— Он не спал всю ночь. — Его рука соскальзывает с моей, а я едва не дергаюсь, чтобы удержать. — И без того погано водит, пусть поспит хотя бы час.

— Нормально он водит, это ты психопат, — замечаю со смешком, а он пускает солнечного зайчика, поймав луч своими часами, прямо мне в глаз.

Все он помнит, стервец. Все.

Глава 5

— Любопытно, — бубнит Валя с набитым ртом, когда я заканчиваю пересказывать полученную от Смолина информацию. — Набери ему, начнем работать.

Он засовывает в рот шаурму, что я для него взяла, привстает, выпячивая пах, и долго роется в переднем кармане, продолжая рулить одной рукой.

— Если ты пытаешься меня соблазнить, выходит довольно паршиво, — замечаю брезгливо, наблюдая за его безуспешными потугами.

Теперь Валя пытается не заржать, перехватывает шаурму и зависает в прежней позе.

— Валяй, — бросает насмешливо. Вздыхаю и лезу в его карман, без труда выуживая визитку. — О, да, детка, —