Умираю от любви - Риз Риверс

Линк хмурится и смотрит на Оливера.

— Это Гэвин, верно?

Мои брови взлетают вверх от удивления.

— Вы его не знаете?

Он поворачивается ко мне и качает головой.

— Нет, мы добавили его в группу братьев четыре или, может быть, пять дней назад? В любом случае, мертвецы, которые гнались за нами, вытащили его из укрытия. Он зацепился боком за кусок металла, торчащий из разбитого грузовика, когда уворачивался от зомби.

Я смотрю на него, осознавая это.

— Значит, он для всех вас чужой. Он получил травму и тормозил вас, но вы все равно были рядом и помогали ему?

Линк кивает, но Дэв насмехается надо мной.

— Мы не гребаные монстры. А чего ты ожидала от нас? Бросим его умирать, чтобы мы могли спокойно уйти?

Я медленно поворачиваю голову и несколько мгновений изучающе смотрю на него. Достаточно долго, чтобы он отвел от меня взгляд, прежде чем я отвечу.

— Монстр? Нет. Придурок, безусловно. — Я поджимаю губы. — Насколько могу судить о твоем характере, пока что с тобой довольно легко справиться, но я дам тебе время быть последовательным.

Я отворачиваюсь от Дэва и позволяю ему поразмыслить над этим, пока зажимаю аптечку подмышкой, хватаю сумку с их оружием и бросаю ее в нескольких футах от того места, где сидит Дэв, чтобы он мог разглядеть, что именно находится внутри. Начинается финальный тест. Пока что счет равный — остаются или уходят.

— Оливер, ты не поможешь мне поднять Гэвина, чтобы я могла зашить ему бок и дать какие-нибудь лекарства? Ему нужно что-нибудь поесть и выпить, чтобы поддержать силы.

Глаза Оливера расширяются, и он кивает, отправляя в рот остатки яичницы со своей тарелки. Проходя между ними, чтобы подойти к Гэвину, я бросаю быстрый взгляд и вижу, что все тарелки у них абсолютно чистые, но в фольгированных контейнерах все еще остается порция каждого блюда для парня, которого они даже не знают. И еще одно очко за то, чтобы они остались.

Оливер поднимает Гэвина, но тот шатается без посторонней помощи. Я впервые по-настоящему смотрю на парня и решаю, что ему под сорок или чуть больше. Он не похож на остальных, которым, как и мне, на вид нет тридцати. Отдергиваю руку от его лба, когда чувствую исходящий от него жар, и открываю аптечку. Бедняга в тяжелом состоянии. Первое, что делаю, это вливаю в него полстакана воды, а затем даю таблетку антибиотика и две таблетки тайленола, чтобы попытаться сбить температуру. Он, кажется, немного пришел в себя после целого стакана воды, поэтому наливаю ему еще и прошу Грея принести ему кусочек тоста, чтобы он пожевал, пока я осматриваю рану. Я заставляю Оливера снять с него грязную красную футболку и наклоняюсь, чтобы рассмотреть получше. Мне приходится встать так, чтобы краем глаза видеть Дэва и сумку с оружием, чтобы посмотреть, не полезет ли он за ними, пока я буду работать с Гэвином.

Это серьезная рана длиной около пяти дюймов (прим. 12.7 см), красная и воспаленная, из которой местами сочатся желтые выделения. Она распухла, так что края не сходятся должным образом, и будет чертовски больно, когда я начну ее обрабатывать. Пока он доедает тост и выпивает еще одну чашку воды, я раскладываю все, что мне может понадобиться. Все пятеро теперь наблюдают за каждым моим движением, и это заставляет меня нервничать, поэтому я начинаю разговаривать с Гэвином.

— У тебя инфицированная рана, так что будет больно… очень сильно… я ее промою и зашью. У тебя есть аллергия на какие-нибудь известные тебе лекарства, например, на лидокаин? — когда он качает головой, то я выдыхаю. — Это хорошо. Я обезболю область, насколько это возможно, но все равно будет больно, когда я буду ее обрабатывать. Мне нужно, чтобы ты очень старался не шуметь, иначе придут мертвецы. Прости!

Он кивает и слегка улыбается мне, и я помогаю ему лечь. Когда поворачиваюсь, чтобы взять лидокаин, то вижу, как Дэв наклоняется и тянется к сумке с оружием. Сжимаю зубы от разочарования, и тянусь к ножу. Он рассекает воздух и вонзается в траву в дюйме от его пальцев. Его потрясенный взгляд встречается с моим. Я даже не злюсь, просто мне грустно из-за того, что могло бы быть. Я опускаюсь на пятки в тот самый момент, когда он отрывается от сумки, и отвожу глаза. Все застыли на месте, ожидая, что я буду делать дальше. Мне нужно время, чтобы восстановить концентрацию, поэтому сажусь на пятки, сложив руки на коленях, на несколько секунд, а затем расслабляю шею и расправляю плечи, признавая, что сторона «уйдут» только что выиграла.

— Оливер, тебе нужно будет сделать небольшие инъекции по всей поверхности раны и внутрь, если он сможет это выдержать, — начинаю я.

— Келси… — Линк говорит это с мольбой в голосе, но я поднимаю руку, чтобы остановить его, не отрывая взгляда от травы передо мной.

— Подожди несколько минут, чтобы обезболивающее подействовало, а затем почисти рану. Возможно, тебе придется покопаться в ней, но постарайся убедиться, что полностью ее вычистил, иначе инфекция будет продолжать гноиться, даже несмотря на антибиотики. В аптечке есть баночка с полным набором, так что убедись, что он выпьет все.

— Келси, пожалуйста? — говорит Оливер, но я просто продолжаю.

— Сделай небольшие стежки с обеих сторон, но пока оставь середину открытой, чтобы влага вытекала. Как только опухоль спадет, сможешь закончить зашивать рану. Старайся, чтобы она была как можно более чистой и сухой.

Я горжусь собой, что смогла выговорить все это без малейшей дрожи в голосе, когда поднимаюсь на ноги. Делаю шаг вперед и наклоняюсь, чтобы поднять термос, по-прежнему не глядя ни на кого из них. Может быть, я пожалею о своём решени, если когда-то мне понадобится запасное безопасное место, но я просто не могу смириться с мыслью, что они умрут от голода, потому что я их прогнала.

— Линк, примерно в пяти милях к западу отсюда есть охотничий домик в лесу. В одной из гостевых комнат на третьем этаже под кроватью и в шкафу есть припасы. Этого должно хватить, чтобы продержаться как минимум месяц, пока вы не сможете встать на ноги.

Краем глаза я вижу, как он проводит обеими руками по волосам, но теперь, когда я осознаю, что снова останусь одна, внутри меня что-то начинает трескаться. Я делаю шаг, чтобы пройти мимо него, но тут Дэв встает и преграждает мне путь. Теперь мои глаза действительно наполняются слезами. Не потому, что мне грустно или страшно,