Другая девушка - Триша Вольф

Эллис

— Студент проявляет признаки навязчивого любовного расстройства, агрессивно реагирует на отказ, — поднимаю большой палец, чтобы приостановить запись. Я использую портативный цифровой диктофон для записи личных мыслей. Никаких мобильных телефонов, которые могут быть взломаны, или дневников, которые могут быть потеряны. У меня есть код блокировки на устройстве.

Сейчас я анализирую вчерашнее поведение Картера, все больше осознавая возможность того, что, если только он намеренно не ведет себя так, чтобы ввести меня в заблуждение, у нас может быть одно и то же расстройство.

Нажимаю на запись.

— После его враждебных действий я не стала подтверждать или опровергать, что наши встречи продолжатся. Я предоставлю студенту самому сделать следующий шаг и посмотрю, что будет дальше.

Останавливаю запись, погружаясь в раздумье. Мне пришло в голову, что, учитывая ту крупицу информации о семейной жизни Картера, может быть очень реальная связь с недостатком воспитания в его развитии.

Мой психолог предположил, что я быстро повзрослела, когда автомобильная авария, в которой погибли мои родители, внезапно унесла их обоих. Моя тетя — мамина сестра — получила опеку, но она была молода и не заинтересована в воспитании подростка. Я была одна, и потеря обоих родителей вызвала в моей психике что-то вроде надлома, и я, в свою очередь, привязалась к первому же мальчику, который проявил ко мне внимание.

Этим мальчиком оказался Джереми Риверс. Плохой мальчик, к ногам которого падали обожаемые поклонницы. Он уже был богом в школе; я без особого труда припала к его алтарю.

Когда весь мир говорит, что ты особенный, ты не сомневаешься в этом. Когда каждая девушка добровольно отдает свое тело, парень потом только этого и ждет.

И когда Джереми сказал, что я особенная, я поверила ему — поверила, что я единственная девушка, которой он может дорожить, которую он может любить.

Но это была не моя роль. У Джереми уже была девушка, которую он тоже заставил поверить, будто та особенная. Я была другой девушкой. Грязный секрет. Меня он использовал и выбросил.

Я смотрю на свои руки. Они сжаты в кулаки, ногти глубоко врезаются в ладони. Туда, где уже есть тонкие белые шрамы от заживших ран.

Я пытаюсь собраться с мыслями, пока не осознаю, что уже больше девяти, а Картер так и не пришел на прием. Поднимаю трубку, набираю номер мисс Янсен и спрашиваю, ждет ли он в офисе.

Когда она подтверждает мои опасения, я вешаю трубку и хватаю со стула свою сумку, чтобы достать ключи. Не буду делать никаких предположений. Подозрения требуют подтверждения.

Запираю свой кабинет и кладу ключи в карман, проходя мимо мисс Янсен, которая с любопытством смотрит на меня.

— Перенесешь другие встречи? — спрашиваю ее. — Я ненадолго.

Честно говоря, у меня нет никакого плана. Только боль в груди, которую нужно унять. Мое сердце сжалось в тот момент, когда я поняла, что Картер не придет.

Я сама решила прекратить сеансы. Сказала ему, что больше не могу с ним видеться. Но, несмотря на эту упрямую попытку поступить правильно, я хотела, чтобы Картер бросил вызов правилам и преследовал меня так же неустанно, как я преследую свои чувства к нему.

Мне очень хочется заглянуть в его бледно-голубые глаза и узнать правду — понять, что я не сумасшедшая. Что он действительно хочет меня. Что я не просто еще одна безделушка, которую можно выбросить.

Стук моих каблуков ускоряет сердцебиение. Проходя мимо каждого класса, я ненадолго заглядываю в решетчатое окно, прежде чем идти дальше. Слишком поздно понимаю, что должна была попросить мисс Янсен вызвать Картера из класса. Как только эта мысль приходит мне в голову, раздается звонок, и коридор заполняется студентами.

При моем росте метр-шестьдесят меня легко принять за студентку, и я прижимаюсь к стене, чтобы спастись от толпы. Нетерпение, как раскаленная кочерга, отталкивает меня от стены и прокладывает путь сквозь толпу людей.

Я замечаю Картера и инстинктивно двигаюсь в его направлении. Он пересекает коридор и натыкается на девушку.

— Прочь с дороги, — рычит он и толкает девушку к стене.

При виде его жестоких действий меня захлестывает волна гнева, и я проталкиваюсь к нему.

Хватаю Картера за бицепс и с силой тащу его в кабинет. Он намного выше меня — почти метр-восемьдесят, и я смотрю на него снизу вверх, пытаясь установить зрительный контакт.

— Посмотри на меня, — требую я. Когда он это делает, в его взгляде вспыхивает голубое пламя. — Что это было? Почему ты так грубо оттолкнул эту девушку?

Он насмешливо вздыхает.

— Все так делают. Она встала у меня на пути.

Я все еще цепляюсь за его руку, мои ногти впиваются в ткань униформы. Я не отрываю от него взгляда, и каждый из нас заставляет другого отступить первым.

Это его реакция на то, что я бросила его вчера. Увидел бы другой учитель, Картер получил бы выговор, возможно, его бы отстранили или еще хуже. Он давит на меня, испытывает.

Я невольно отпускаю его руку и отступаю назад.

— Тебя мог увидеть кто-то другой, — говорю я. — А теперь прекрати, пока я не заставила тебя отвечать за последствия. Иди в класс.

В его словах слышится вызов, и он говорит:

— Да, мэм.

Я затаиваю дыхание, когда он уходит. Раздается предупредительный звонок, и я прислоняюсь к стене, нуждаясь в поддержке. Замечаю девушку, которая спешит убежать по коридору, прижав подбородок к груди и высоко подняв книги, чтобы защититься.

Мне вспоминаются слова Картера: «Все так делают».

— Эй, подожди, — зову я. Она не обращает на меня внимания. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и иду за ней.

Она ускоряет шаг, но я ловлю ее прямо перед тем, как она заходит в класс.

— Привет, как тебя зовут?

Закусив губу, она не отрывает взгляда от пола.

— Бри, — говорит она усталым голосом.

Несмотря на нежелание привлекать внимание к поведению Картера, я сочувствую этой девушке. Если то, что сказал Картер, правда, ей, возможно, больно; возможно,