Мисс Совершенство - Лоретта Чейз

– Лучше бы наш монарх произвел на свет поменьше детей, но более высокого качества, – произнесла мисс Олдридж. – Лорд и леди Харгейт произвели на свет всего пятерых сыновей, причем двое старших – образцы добродетели, а один – знаменитый герой Ватерлоо. Думаю, ваши младшие братья тоже прославятся.

– Похоже, вы много знаете о моей семье, мисс Олдридж, – заметил Алистер.

– Как и каждый житель Дербишира. Ваша семья – одна из старейших в графстве. Ваш отец имеет большой вес в палате лордов. Ваши старшие братья участвовали в нескольких достойных восхищения начинаниях. Все лондонские газеты подробнейшим образом описывали ваши ратные подвиги, да и местные газеты тоже. Даже если бы я по какой-то причине не прочла о вас в газетах, все равно не осталась бы в неведении. Ваше имя упоминалось в каждом письме, которое я получала от друзей и родственников из Лондона.

Алистер поморщился. В боях он участвовал всего дня два, а из-за своей неопытности вполне мог отстрелить себе нос. Почему именно о нем писали газеты, оставалось загадкой, и это приводило его в ярость.

– Ну, эти новости устарели, – сказал он с холодной медлительностью, цель которой – пресечь разговор на нежелательную тему.

– Только не в наших местах, – возразила мисс Олдридж. – Вам еще придется вытерпеть проявление восторгов со стороны населения.

Его холодный тон не оказал на нее ни малейшего воздействия, а вот ее жизнерадостность его насторожила.

Алистер знал, что женщинам свойственно говорить одно, а подразумевать другое, и, как правило, неприятное, поэтому напрягся, но тут заметил, как мисс Олдридж убрала за ухо непослушную прядь.

Такой жест допустим после того, как женщина разделась и распустила волосы, или подняла утром голову с подушки, или после занятия любовью, но уж никак не за обеденным столом. Она должна была выйти к ужину надлежащим образом причесанная и одетая.

Алистер попытался переключить внимание на еду, но у него пропал аппетит: слишком остро он ощущал ее присутствие, даже не глядя на нее.

Ее отец, разумеется, ничего не замечал, а с аппетитом продолжал есть. Его счастье, что он мог ходить пешком и лазить по горам, потому что ел этот ботаник как два крупных мужика.

Незадолго до конца ужина мистер Олдридж стал рассказывать об опытах с тюльпанами, а мисс Олдридж покинула столовую, оставив мужчин наслаждаться портвейном, и Алистер наконец вздохнул свободнее, сосредоточился и начал излагать свои соображения относительно проекта строительства канала.

Пока он говорил, мистер Олдридж пристально рассматривал подсвечник, но кое-что, видимо, все же слышал, и когда Алистер закончил, сказал:

– Ну что ж, я вас понял, но, видите ли, все это очень сложно.

– Строительство канала – дело непростое, – согласился Алистер. – Когда приходится использовать чужую земельную собственность, надо учитывать все пожелания другой стороны и компенсировать неудобства.

– Да, – произнес мистер Олдридж, – это очень похоже на эксперимент с тюльпанами. Если их не удобрить костной мукой, они не дадут семян. Это описано у Бредли, но Миллер поставил аналогичный опыт. Не каждое издание «Словаря садовода» содержит сведения о них. Я одолжу вам свой экземпляр, так что прочтете об этом сами.

Высказавшись таким довольно странным образом, мистер Олдридж предложил присоединиться к Мирабель, которая ждала их в библиотеке.

Алистер хотел извиниться и откланяться: пора было возвращаться в гостиницу, но мистер Олдридж предложил:

– Оставайтесь-ка у нас: не следует отправляться в путь в темноте. По нашей дороге, как это ни печально, трудно проехать даже при свете дня.

«Да, – хотел было сказать Алистер, – и именно по этой причине вам необходим канал!»

Нет, в таком настроении ему, разумеется, лучше ретироваться. Он должен хорошенько поразмыслить, а для этого необходимо отсюда уехать, подальше от мисс Олдридж, чтобы ничто не отвлекало.

Дела здесь обстояли совсем не так, как предполагали они с Гордмором. В чем именно заключалась проблема, Алистер не смог бы сказать. В данный момент он знал лишь одно: мистер и мисс Олдридж обладают способностью выводить его из себя, что, как обычно ему говорили, было очень непросто.

Алистер умел держать себя в руках. Его эмоциональные всплески касались лишь женщин, а нервы у него были крепкие, на зависть многим, но сейчас он чувствовал угрожающие признаки раздражительности.

Но даже если бы он сумел с ней справиться, остаться здесь на ночь все равно не мог, потому что целый день не менял одежду – даже к ужину не переодевался! Поэтому настроение у него было хуже некуда. А о том, чтобы не переодеться на следующее утро, не могло быть и речи. Алистер был вынужден переносить подобные лишения на поле боя, потому что у него не было выбора, но Олдридж-холл не поле боя – во всяком случае, пока.

Некоторое время спустя, отказавшись от предложенного мистером Олдриджем экипажа, Алистер, несмотря на снег с дождем, отправился верхом в Матлок-Бат.

Мирабель узнала об отъезде мистера Карсингтона, когда он был уже в пути: мистер Олдридж сообщил ей об этом, не скрывая смущения.

– Он был настроен решительно, и уговорить его не удалось.

– Но погода же отвратительная! Как ты мог позволить сыну лорда Харгейта уехать в такую погоду верхом в Матлок-Бат?

– Да, ты права: мне следовало позвать самых крепких лакеев и связать его, поскольку другого способа удержать не было.

– Почему ты не послал за мной?

Мистер Олдридж нахмурился:

– Просто не пришло в голову, о чем очень сожалею. Дело в том, что он мне напомнил о кактусе, и я стал размышлять о том, что пучки колючек, возможно, могли бы служить репродуктивной цепи, хотя обычно это объясняется… Постой, детка, ты куда?

– Поеду следом за ним, иначе либо он сломает себе шею, либо лошадь подвернет ногу, либо еще что-нибудь случится. Силы небесные! Сын графа Харгейта! Прославленный герой Ватерлоо, раненный при исполнении долга! Даже подумать страшно! Ах, папа, ты когда-нибудь доведешь меня до отчаяния. Человек отправляется на верную смерть, а ты размышляешь о колючках на кактусе.

– Но, дорогая, очень важно…

Мирабель, не дослушав, выбежала из холла, а несколько минут спустя верхом на неказистом, но ловком и спокойном мерине исчезла в ночи. Алистера она догнала за воротами парка.

– Мистер Карсингтон! – крикнула мисс Олдридж, уверенная в том, что это не кто иной, как Алистер. Впрочем, кому еще могло прийти в голову отправиться ночью, да еще в такую погоду, верхом?