Сдавайся, это любовь… - Евсения Медведева

– Это что за подарок? Где я так сегодня нагрешить успел? – он оторвался от груди, чтобы затянуться, и в тусклом свете тлеющей сигареты я увидела его абсолютно одурманенный взгляд. Он чуть щурился, рассматривая меня, скользил по губам, шее и вновь и вновь затягивался… А я продолжала висеть, как на распятье. Руки ныли, хотелось прикоснуться к его груди… Слабачка? Ещё какая… Мне не нужен был свет, чтобы лапать глазами поджарое тело. Он как элитный жеребчик, на который капают слюной все коллекционеры. И я капала… Висела в плену его рук и капала.

Мужчина сделал последнюю затяжку, всё это время напряженно о чём-то размышляя, а потом щелчком отправил окурок в кадушку с каким-то плешивым фикусом. И теперь ему ничего не могло помешать.

Губы вновь обрушились на меня. Втягивал, играл, покусывал и кружил…

– ОЙ! – взвизгнула я, ощущая его руку на заднице. Сильные пальцы грубо отодвинули нитку белья. Медленно заскользили по коже, а ощутив влажность меж складочек, он вдруг громогласно захрипел. Я, как зверёк загнанный, дышать перестала.

– Малы́ша, – прошептал он. – Кто ты?

Говорил, а сам скользил по припухшим складочкам. В темноте видела блеск его глаз, наглую ухмылку, больше похожую на оскал. А когда его пальцы накрыли клитор, я и вовсе заскулила. Чёрт… Курочкина, очнись!

– Товарищ капитан, по делу пришла, – на выдохе выдала я.  Это надо прекращать, пока поздно не стало…

– Да ты что? И что за дела у нас с тобой? – хмыкнул он и с грацией и резвостью хищника развернулся, растягивая меня на холодном столе. Наглым образом закинул мои ноги себе на плечи и навис надо мной. Он щёлкнул чем-то, и кабинет осветила желтая тусклая настольная лампа. Свет… Словно мало ему было ощущать, он ещё и видеть хотел!

– Купа-а-а-атова, – простонала я имя своей клиентки, ощущая, как его ладонь вновь накрывает меня. Пальцы легко заскользили, разнося сок моего возбуждения, а на лице заиграла охренительная улыбка.

– А-а-а-а… Вот оно что? – вроде в глаза смотрел, а всё равно лапал!

Глазами прямо ощупывал, откровенно трахал, никого не боясь. Его пальцы перестали кружить и дразнить, стали двигаться ритмично, быстро, пропуская клитор между. Грубая кожа лишь слегка касалась комочка нервов, а казалось, что он везде! Нависающий мужчина топил меня в океане своей крышесносной энергии. Меня просто крутило, вертело, как на сломанной карусели. Не могла дышать! Не могла!

– И чего же ты хочешь? – он облизал губы и вновь опустился к ключице. Языком закружил вокруг родинки, посмеиваясь над моими стонами. Чуть дёрнулся, подбородком стягивая чересчур податливую ткань так, чтобы она застряла под грудью. И я сразу вспомнила тот ролик про швабру и грудь! Бля, хорошо же быть плоскодонкой! Зато тити в безопасности.

– Хо-о-очу…

– Достаточно, – перебил он меня.

Отпустил мои запястья, освобождая свою правую руку. Я вздрогнула, когда наши глаза встретились. Его взгляд пугал, в них полыхал пожар, сжигая табличку «ХОЧУ». Он заскользил по телу одной рукой, а мне вновь показалось, что он повсюду… Смотрел открыто, вбирал мои сомнения и сжигал к херам. Рядом с ним я не думала о своём теле, о своём животике и лишних сантиметрах на бёдрах. Он впивался пальцами в кожу, протяжно хрипел, наслаждаясь ощущениями, а потом накрыл горячей ладонью грудь.

– Не помещается, малыша… Не помещается…

Сжал грудь, выпуская бессовестно торчащий сосок наружу, и с силой втянул его, прикусывая зубами твёрдую горошинку. Створка окна громко бухнула, открывая доступ ночному прохладному ветру. Кожа покрылась мурашками, влажный сосок стало покалывать, а он ещё с большей жадностью стал терзать вторую грудь. И я вспыхнула… Полыхала, как салфетка бумажная. Его касания были лаской огненных языков. Выгибалась, открывалась и сама ловила его бесстыжие поцелуи.

Меня просто накрывало вихрем эмоций. Эта его зубодробительная откровенность, элегантная пошлость, пьянющий взгляд и улыбка блядская… А ещё пальцы, что то и дело подталкивают меня к грани, но стоило только подойти к обрыву, он начинал замедляться.

Распущенный мерзавец…

Мы целовались, стуча зубами, не чувствовали боли, просто упивались этим безумием. Опустила руки на его спину и ногтями пробежалась вдоль позвоночника, наслаждаясь его шумным выдохом. Царапнула пояс джинсов и двинулась вверх. Чувствовала тяжесть внизу живота, тело билось в истерике, ища обещанного удовольствия. И я его получу…

Незнакомец терзал языком мою грудь, а когда я опустила ладони на его плечи и стала давить, всё усиливая силу… В его взгляде появилось что-то новое. Тёмная мгла накрыла его серые глаза, зрачки пульсировали, а губы изогнулись в кривой коварной ухмылке.

Мне нужно всё! Каждый момент удовольствия заберу с собой! Чёрт… Я даже не знаю, как его зовут… Как и он. Но это не помешало заскользить по животу, сгребая моё платье под грудью. И вот я уже почти полностью открыта для его обжигающего взгляда. Он сел в кресло, подкатываясь ещё ближе, а я перестала дышать. Смотрела на него, чуть приподнявшись на локтях. Мужчина стал рассыпать поцелуи по бёдрам. Сдвинул трусики в сторону, но лишь дразняще проходился языком, словно решил довести меня до инфаркта. А он был близко! Я ногтями царапала столешницу, смотрела ему в глаза, а когда этот гад так порочно прошёлся языком по складкам, вбирая все соки моего возбуждения, по ногам побежали мелкие колики.

– М-м-м-м-м, – зашипел он и втянул клитор губами, скользя языком по самой вершине. Двигался то быстро, то медленно, то прижимался, то слегка проходился по пульсирующему комочку нервов.

– Мне нужно увидеть клиента, – на выдохе сказала я, как только он вновь замедлил свою пытку, и я смогла вдохнуть.

– Ты серьёзно? – он дёрнул бровью. – У меня на тебя другие планы.

– А у меня в планах узнать, на каком основании вы задержали Марианну Дмитриевну, – хныкнула я, вертя бёдрами в поисках разрядки. Вот пусть доведёт меня до финала, а там посмотрим…

– А я не хочу, – он дёрнул плечами и снова щёлкнул по клитору.

Я взвыла, как оперная певица, подскакивая со стола, угождая прямо в плен его губ. И всё началось с самого начала…

– Почему?

– Приходите завтра, товарищ адвокат, в рабочее время.

– Но мне очень надо!

– Тогда на моих условиях, – крякнул он, и по ногам заскользили мои трусики. Он взмахнул рукой, как дирижёр, и