Хрупкое заклинание - Эллисон Сафт

блудного сына, который наконец-то вернулся после четырех долгих лет. Остается только гадать, улучшил ли БС свои манеры с тех пор, как мы видели его в последний раз, но я в этом сомневаюсь. Все, в чем я могу быть уверена, так это в том, что в этом Сезоне зреет недовольство как среди махлийцев, так и при дворе. Ради него самого и из веры в достоинство, присущее всем людям, я призываю ВИН подчиниться требованиям некоторых из самых вульгарных представителей авлийского общества. Как вы уже видели – и будете чувствовать, – ваши удовольствия зависят от их труда и магии».

Нив отложила газету, и в животе у нее заныло от беспокойства. Казалось, даже спустя столько лет авлийцы не устают попирать ее народ ногами. Но может ли быть правдой, что Джек плохо обращается со слугами-махлийцами? К Нив он был милостив, но она слишком доверчива и склонна видеть в людях только лучшее. Теперь она подумала, не отражает ли длительность писем Эрин не ее волнение, а ее одиночество. Как Нив не заметила этого?

Газета «Сплетница» действительно необычное скандальное издание. Утверждать, что принц-регент был плохим правителем, и так открыто поддерживать требования о репарациях… Она, конечно, надеялась, что Лавлейс соблюдает осторожность, чтобы не раскрыть свою личность. В Катерлоу ей приходилось слышать о том, что произошло в Джайле около тридцати лет назад: простолюдинам надоела магическая элита, и в один прекрасный день они заживо сожгли на улицах королевскую семью. С тех пор каждый монарх на континенте с потрясающей быстротой заставлял замолчать несогласных.

И все же это мнение только одного человека и, скорее всего, даже не подданного Джека. Лавлейс, вероятно, из махлийцев. Кто из авлийцев стал бы писать в поддержку чужеземных простолюдинов?

– Должно быть, у такого занятого человека, как принц-регент, найдутся более насущные заботы, чем простой писака.

– Да, но у Джека есть отвратительная привычка влезать в любое дело. – Судя по кислому выражению лица Синклера, Нив поняла, что надавила на старую рану. – Тем не менее на него оказывают сильное давление. Придворные могут быть весьма раздражены, когда их социальные связи оказываются под ударом. И, как говорит Лавлейс, у Джека не такая репутация, как у его отца.

– Он не популярен?

– Он не его отец, – ответил Синклер, – в пору своего расцвета король был богом среди людей. Он вызывал уважение, а может, просто страх. Он был настоящим политиком. Джек же больше заботится об управлении своим домом, чем королевством.

Нив и сама это заметила. У него были и жена, и экономка, которые наверняка могли управлять дворцом без его присмотра. Она осторожно поинтересовалась:

– Для авлийских правителей обычное дело – такое участие в управлении слугами?

– О нет! Джек – зануда, он никому не доверяет и не дает самостоятельности. – Казалось, его очень обрадовал этот вопрос, но он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. – Если говорить серьезно, то в наши дни большинство королей – фигуры с небольшим количеством реальных политических обязанностей, если только они сами не хотят в этом участвовать, как отец Джека. Королевская казна финансирует гражданское правительство, а король командует армией. Парламент отлично справляется с управлением королевством. Наши правители находили способ развлечься, когда им надоедало заниматься государственными делами. – Синклер махнул рукой. – У короля была коллекция произведений искусства. У деда Джека была псарня, полная самых красивых борзых, которых вы когда-либо видели. А у Джека… ну, у него есть светский календарь. Планирование свадьбы отнимает у него много сил.

– Ого, – ошеломленно сказала Нив.

– Так и есть! – Синклер поднял свою чашку с чаем. – Добро пожаловать в Авалэнд!

Да уж, действительно, «добро пожаловать». Это обстоятельство делало ее работу вдвое сложнее. Если Кит откажется надеть то, что она сшила, то Джек, несомненно, заменит ее кем-нибудь, кого Кит сможет терпеть. Несмотря на свои угрозы, принц не мог прийти голым на собственную свадьбу. Ее лицо запылало от воспоминаний.

– Синклер, я не хочу лезть не в свое дело, ведь мы только что познакомились, но я должна спросить…

Он наклонился:

– Продолжайте.

– Вы хорошо знаете принца Кристофера?

Синклер шумно выдохнул:

– Слишком хорошо, как по мне. Мы знаем друг друга с детства, так что ни у кого из нас не было особого выбора в вопросах нашей дружбы.

Это все объясняло. Она усмехнулась, почувствовав себя немного очарованной мыслью об их общении.

– Похоже, у вас двоих не так уж много общего. Признаюсь, мне трудно представить, о чем вы говорите.

– О, много о чем. Кит ведет алфавитный список всех моих недостатков. Ему нравится изводить меня по каждому поводу.

Нив рассмеялась:

– В это я могу поверить.

Синклер бросил на нее лукавый взгляд:

– Почему вы спрашиваете?

– Ничего предосудительного, клянусь! Я буду благодарна, если вы сможете дать мне совет. Ясно, что его высочество презирает меня, и я должна что-то сделать, чтобы он не испытывал ненависти. Он сказал, – Нив с трудом заставила себя повторить то, что он сказал на самом деле, – что скорее умрет, чем наденет что-нибудь из сшитого мною.

– Как это похоже на Кита, – пробормотал Синклер с многострадальной покорностью человека, который слышал одну и ту же историю уже тысячу раз. Потом его лицо стало серьезным. – Я не пытаюсь его оправдать, но вы должны понимать, что он долгое время вел войну против самого себя. Иногда вы будете попадать под перекрестный огонь. Постарайтесь не принимать это близко к сердцу.

– Я обязательно попробую. – Слова ее звучали совсем не убедительно, даже для нее.

– Вот это правильно! – Игривость снова зажглась в глаза Синклера. – Если убрать все колючки, он не так уж плох. Он мил и нежен внутри. Просто будьте собой. Вы как маленький ураган умиления и хорошего настроения – это… это… освежает.

Нив подумала, что хуже: представший перед ней образ Кита, милого и нежного внутри, или указание на ее маленький рост в качестве комплимента. Как будто то, что она не могла самостоятельно ничего достать с верхних полок, не было достаточным наказанием.

– Спасибо, Синклер!

– Всегда пожалуйста! – Он усмехнулся. – Удачи!

У Нив возникло чувство, что удача ей понадобится.

4

На следующее утро лакей проводил Нив в ее новую мастерскую и вручил письмо, написанное безукоризненным почерком принца-регента:

«Дорогая мисс О’Коннор,

Примите мои самые искренние извинения от имени моего брата и за мое вчерашнее внезапное отбытие. Надеюсь, Вы хорошо устроились, не стесняйтесь сообщать моим слугам, если Вам что-то понадобится…»

Далее в записке в мельчайших подробностях описывался светский календарь Кита на