Обелиск - Полин Герц

Сон пришел лишь под утро, и свой ежедневный ритуал он пропустил, бессовестно проспав. Сегодня он не слышал хлопок двери и требовательно вытянутую руку перед желтым авто, зато нашел под дверью плетеную корзинку со свежей выпечкой. «„Булочная Ларри“ – всегда теплый хлеб». Багеты, кексы и, кажется, немного печенья. Ни записки, ни открытки. Потому что имя отправителя читалось и без визитки. Меж тем секундное промедление, отведенное рассматриванию находки, стоило дорого.

– Маффины – бомба! – в дверном проеме напротив, окутанный серым облаком, появился Мистер Провал. К счастью, в трусах. – У Ларри они всегда огонь. – Губы у патлача перепачканы ворованной выпечкой.

– Хотите еще? – кивнул он на корзинку. – Здесь слишком много, к вечеру уже испортится.

Мистер Провал с готовностью подскочил и набрал полные руки.

– К кофе самое то, да? – заговорщически улыбнулся сосед, будто говоря «мы теперь с тобой повязаны». – Уже завтракал?

– Нет, – не хватало еще, чтобы Мистер Провал напросился в гости. – Я не завтракаю.

– А фот это ты фря, – от жадности сосед отправил пышку в рот, чтобы подхватить еще одну. – Фафтрак фамый фавный пием пифи. Фстати, я Фэтт.

– Прожуйте, пожалуйста.

– Я Мэтт, – виновато дожевал он и вновь взглянул на корзинку, думая охаметь ли еще больше или уже достаточно. По глазам было видно: лишь сейчас осознал, что пожертвовал рукопожатием в пользу голода. И это было прекрасно, потому что нос подсказывал – с утренним душем Мистер Провал не заморачивается. – Мэтт Мастерс. Фронтмен легендарных «Тройных самоубийц», слышал?

– Морс. Очень приятно. И, боюсь, не слышал. – Они все здесь чертовски важные. Фронтмены и ученые. Идеальные, как говорил Боуз, соседи. – Я не ценитель.

– А как же «Мы пройдем сквозь пламя»? Неужели не слыхал? Три недели в тройке чарта! – Мастерс округлил глаза. – Какой же это был год? Уверен, что не знаешь?

– Извините, – вежливо попрощаться и закрыть дверь. – Я не увлекаюсь.

– Ну, ты поищи потом, песня – бомба, – бросил Мастерс и посмотрел так, словно ждал что-то еще.

– Приятно познакомиться, мистер Мастерс. Хорошего дня, – вот так, спокойно. И закрыть дверь на замок, а после и на щеколду.

– Эй, а как же новоселье? – сосед протестующе сделал шаг вперед, светя причиндалами в растянутых боксерах. – Надо как-то познакомиться, отпраздновать.

– Я не праздную.

Пожалуйста, возвращайся к себе. Завтракай. Бренчи на своей гитаре, кури свои сигареты. У себя. За закрытой дверью.

– Нет, приятель. Так дела не делаются, как говорится: детка, сегодня я твой и не принимаю отказов, – Мастерс перешел на гогот и притопнул ногой. А во рту у него еще можно разглядеть недожеванные остатки шоколадного маффина. – Короче, так уж и быть, по-соседски, устрою все сам. Приходи вечерком к своему новому крутому другу. С тебя выпивка, с меня телки. – И, натягивая довольную улыбку, шепотом добавляет. – Закачаешься.

– Спасибо за предложение, но вынужден отказаться. У меня планы, – он еще раз вежливо кивнул, подводя черту. – Хорошего дня.

Остатки вежливости иссякли. Щелчок замка, и вот уже Мастерс растерянно шевелит губами перед закрытой дверью. А потом орет в нее что-то вроде «а я все равно буду ждать».

Удачи. Не подавись кексами.

* * *

– И что ты теперь будешь делать? – Рейчел беспокойно крутила в руках дымящуюся кофейную чашку. – Как по мне, сейчас тебе нужно собираться не на работу, а в полицию!

Заспанная веснушка прилетела через двадцать минут после того, как получила короткое сообщение, приняв сухое «Все в порядке» за «Я в страшной беде, пожалуйста, спаси меня прямо сейчас».

Элизабет очнулась на диване, разбуженная холодным сквозняком – мягкий плед уже не грел озябшие плечи, потому как сполз на пол и вовсю собирал пыль. Первые секунды казалось, что события прошлой ночи были лишь дурным сном, но скрипучие пружины дивана и опухшее лицо рушили слабую надежду. Перед глазами проносились образы – темная улица, пьяный Ройс и голубоглазый Морс. Называть последнего Человеком-с-каким-то-именем уже не получалось. Спасение шкуры – такая штука, которая как бы обязывает поменять отношение, взгляды, представление. Нет, он не стал нравиться сильнее. Просто теперь все было иначе. Теперь она была ему должна. И это страшно бесило.

Писать Рейчел не хотелось, но дюжина пропущенных звонков и пара десятков непрочитанных сообщений оказались сильнее. А когда в начале шестого по двери забарабанил маленький кулачок, осталось лишь повернуть ручку и устало пересказать события. Отвратительные. Грязные. И, по-честному, пугающие.

Теперь Рейч давилась черным кофе, потому что сливок в этом доме не водилось уже как две недели, и возмущенно трясла рыжей шевелюрой.

– Вот же ублюдок! Надо было сразу идти к копам, чтобы по свежим следам и все такое, – веснушки испуганно попрятались на красном от злости лице. – Сара из маркетинга, ну, ты знаешь, долговязая, говорила, что ее подруга так и сделала в прошлом году. И отсудила у урода почти двести штук. Хотя, таких вообще сажать надо.

Да, сажать. На кол. Милая наивная Рейч была в своем репертуаре.

– Дорогая, я просто хочу все забыть. Было и было, – она равнодушно стояла перед зеркалом, придирчиво оценивая новые джинсы. – И прошло.

– Эл, ты же понимаешь, что ты не последняя и будут еще, – забавная ярость резко отошла на второй план, и Рейчел посмотрела на отражение тяжелым взглядом. Разумным. Серьезным.

В этот миг она вспомнила, почему ни непутевые школьные годы, ни безбашенные студенческие семестры так и не смогли разрушить эту крепкую связь. За беспечностью и глупыми шутками Рейч скрывала острый ум и твердые взгляды на жизнь. Прямые. Правильные.

– Меня это не касается, – и все. Тема закрыта. Отгорожена высокой стеной, глубоким рвом и острыми кольями, да, теми самыми, на которых бы отлично смотрелся урод с камерой. – Достаточно.

– Как скажешь, милая, – вздохнула Рейчел и бессильно откинулась на спинку кресла, отставляя в сторону чашку. Она знала, когда нужно замолчать. – А что там этот твой Морс? – знала, но не замолкала.

– А что Морс? – устало обернулась она к подруге. – Большое человеческое ему спасибо.

– Брось, так не делается. – укоризненно пробормотала рыжая. – Купи ему хотя бы приличную бутылку.

– А если он не пьет? Вдруг он вообще из клуба анонимных алкоголиков? – привычно насмешливо повела она бровью. – Такое себе «спасибо» получится, как считаешь?

Но над словами подруги задумалась. Она действительно была ему должна. И, по-хорошему, не бутылку, а бар, потому что проверка даты на этикетке перцового баллончика подтвердила опасения – Ройса бы затхлая струя не остановила.

Отправив зевающую Рейч досыпать, натянула ботинки и со вздохом потопала к Ларри. Спускаясь по каменным ступенькам крыльца, невольно сжалась –