Месть. Под маской нежности - Алла Викторовна Нестерова

— Саш, а это не законно? — спросила я, внезапно испугавшись последствий.

— Конечно, не законно, мало того уголовно-наказуемо, я очень рискую Марго, это только ради Ксюши, — он поправил очки. — и опять же… как доказательства, ни одно ведомство это не примет, но ты хотя бы будешь знать, к чему готовится и где искать и уже законным способом сможешь прижать его.

— Понятно, и ещё раз, спасибо тебе и Ксюше, — я кивнула. — Делай, что нужно.

Ксения тем временем изучала документы, которые я нашла в ящике стола.

— Марго, это же мошенничество в особо крупном размере! Твой отец должен немедленно узнать об этом!

— Узнает, — я сжала кулаки. — Завтра с утра поеду к нему.

— Есть! — воскликнул Саша. — Я внутри. Что ищем?

— Всё, что связано с Еленой Старостиной, с фирмой «Новые горизонты», финансовые документы, переписку, — я села рядом с ним.

Саша кивнул и начал копировать папки на флешку. Я смотрела на бегущую строку прогресса — 15 %, 30 %, 45 %...

— О, а вот и переписка, — Саша открыл почтовый клиент. — Смотри, тут несколько аккаунтов. Рабочий и... ого.

На экране высветился мессенджер с веб-доступом с красноречивым названием — для личных дел. Саша открыл папку «Отправленные».

Первое же письмо было адресовано Елене. Дата — пять месяцев назад.

«Детка, спасибо за вчерашний вечер. Ты была восхитительна. Жаль, что приходится скрываться, но потерпи немного. Как только выведу достаточно денег, разведусь с М. и мы будем вместе. Целую везде, твой М».

Меня замутило. Пять месяцев назад мы с Михаилом праздновали годовщину знакомства. Он подарил мне браслет, водил в тот самый ресторан, где сделал предложение.

— Копируй всё, — прошептала я.

Следующие сообщения были ещё откровеннее. Михаил расписывал их встречи в отеле, планировал совместный отпуск на Мальдивах (мне он сказал, что поедет на деловую конференцию), обсуждал покупку квартиры.

В одном из сообщений я нашла особенно болезненный пассаж:

«Марго сегодня опять ныла про детей. Сказал ей, что хочу сначала укрепить бизнес. Дура поверила. Представляешь, если бы я действительно завёл с ней ребёнка? Привязал бы себя навечно к этой унылой курице. С тобой, детка, я готов иметь хоть десяток малышей.»

Ксения обняла меня за плечи:

— Не читай это, Марго. Зачем себя мучить?

— Нужно знать всё, — я стиснула зубы. — Саша, что ещё есть?

— Финансовые документы, — он открыл другую папку. — Тут целая бухгалтерия по «Новым горизонтам». Двойная отчётность, схемы вывода денег... Твой муж не дурак, всё грамотно организовал.

— Но не настолько грамотно, чтобы мы не нашли, — заметила Ксения.

Саша кивнул:

— Вот ещё интересное. Переписка с неким Ильёй Старостиным. Судя по всему, брат Елены. Они обсуждают расширение схемы, привлечение других фирм-прокладок.

Я пробежала глазами письма. Илья благодарил Михаила за «щедрость к сестре», обещал молчать о схеме, предлагал новые способы отмывания денег.

— Всё, скопировано, шпион установлен, — Саша отключил флешку. — Тут гигабайты информации. Хватит, чтобы посадить его надолго, если распорядиться с умом.

— Спасибо, — я взяла флешку. Такая маленькая вещь, а в ней — конец свободной и богатой жизни Михаила.

Мы вернули всё на место, заперли кабинет. За кухонным столом, за бутылкой вина, обсуждали дальнейшие действия.

— Завтра еду к отцу, — решила я. — Покажу документы, пусть решает, что делать с юридической точки зрения.

— А с Михаилом? — спросила Ксения. — Будешь подавать на развод?

Я покачала головой:

— Пока нет. Пусть думает, что всё идёт по его плану. Я наивная дура, мечтающая о детях и совместном отпуске.

— Умно, — кивнул Саша. — Он не заподозрит, что ты в курсе.

— Уверена, что нет. Папа, придумает, что делать, — я сжала флешку в кулаке.

Ксения и Саша уехали около полуночи. Я осталась одна в пустой квартире, полной призраков счастливого прошлого. На стенах — наши фотографии, на полках — подарки, в шкафу — его рубашки, пахнущие одеколоном.

Я легла в постель, но сон не шёл. Завтра начнётся новая глава моей жизни. Глава, где я больше не наивная жена, а женщина, готовая бороться за себя и отстоять своё достоинство.

Утром я проснулась с твёрдым намерением, поломать Мише всю его игру. Позвонила Светлане, моему главному редактору, и сказала, что сегодня меня тоже не будет. Она, пыталась что-то возразить, говорила про срыв сроков, но я заверила её, что всё успею, отключилась. Приняла душ, оделась в строгий костюм — папа любит, когда я выгляжу «по-деловому». Позвонила ему:

— Пап, можно я заеду? Есть важный разговор.

— Конечно, милая! — его голос звучал радостно. — Как раз собирался звонить. Есть интересное предложение по работе для Михаила.

Я прикусила губу. Бедный папа, он так доверяет своему зятю.

— Приеду через час. И папа... приготовься, информация не из приятных.

В офисе отца меня встретила его секретарь Нина Петровна:

— Маргарита Александровна! Как вы похорошели! Александр Викторович вас ждёт.

Кабинет отца занимал весь последний этаж бизнес-центра. Панорамные окна, дорогая мебель, картины известных художников. Империя, построенная за тридцать лет честного труда.

Папа встретил меня объятиями:

— Маргоша! Что за срочность? Всё в порядке?

Я села напротив него, достала флешку, папку с документами:

— Папа, то, что я тебе сейчас покажу... Пожалуйста, постарайся сохранить спокойствие.

ГЛАВА 8

Я сидела в кабинете отца, сжимая флешку с доказательствами так, будто она была последним якорем, удерживающим меня от падения в пропасть. Папа, Александр Викторович, восседал за массивным дубовым столом, перелистывая копии документов, которые я ему передала. Его лицо, обычно непроницаемое, как гранит, менялось с каждой страницей: от хмурого недоумения к шоку, а затем к холодной, едва сдерживаемой ярости. Руки, привыкшие подписывать многомиллионные контракты без тени сомнения, теперь дрожали, сминая края бумаг.

— Сволочь, — прорычал он, отшвырнув документы на стол. Голос, низкий и тяжёлый, резал воздух, как нож. — Всех обвёл вокруг пальца. Мою службу безопасности, моих партнёров и друзей… Меня! Я принял его как сына, а он начал обворовывать мою компанию!

Он ударил кулаком по столу, отчего стакан с водой дрогнул. Его глаза, обычно тёплые, когда он смотрел на меня, теперь горели стальным огнём. Я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

— Папа, прости, — я коснулась его руки, чувствуя, как ком в горле мешает говорить. — Я должна была раньше что-то заподозрить.

Он резко повернулся ко мне, его взгляд смягчился, но лишь на мгновение.

— Ты не виновата, Рита, — отрезал он, сжав мою ладонь так, что я почувствовала его силу. — Это я был слеп. Доверял этому подонку, а он… — Он замолчал,