Нарисованное счастье Лоры Грей - Светлана Ворон

— Ты слишком много принял, — осуждающе напомнила я, не желая становиться такой же изменницей, как муж. Он первый меня предал, но я не должна была и не хотела уподобляться ему. — Наутро ты пожалеешь о своем сегодняшнем поведении. Если вспомнишь, конечно.

До этого вечера детектив Марбас вел себя безукоризненно и профессионально. Странно было видеть его таким отчаявшимся, таким опустошенным, что он даже готов был переспать почти с первой встречной, лишь бы забыться.

— Не пожалею, — оказывается, мой скромный и воспитанный бегун мог быть поразительно настойчивым и пробивным, когда отбрасывал сдержанность. Оттеснив меня к стене, убрал в сторону волосы и чувственно прикусил мочку уха, почти убедив передумать. — Ты и представить себе не можешь, что со мной делаешь…

— Я делаю?! — возмутилась, недоверчиво рассмеявшись, и с трудом заставила Лео двигаться дальше по коридору, пока соседи нас не застукали. Он не был слишком тяжелым, но то, что творил со мной, лишало сил.

— Именно ты, — бормотал он, лаская меня как никто и никогда. Я думала, что люблю мужа, но не испытывала с ним ничего подобного. Не то чтобы наш секс был плохим — нет. Просто близость с Леонардом ощущалась острее, сильнее, лучше. Я даже не знала, что мое тело способно на такой сильный физический отклик. Но от этого ситуация не становилась менее щекотливой.

— Я ничего не делаю, ты вообразил это себе, потому что перебрал, — закатила я глаза, пытаясь дышать ровнее и игнорировать сладостную истому. Мы уже почти добрались до места, скоро все закончится.

— Да, я немного переборщил. Но очарован тобой не поэтому, — подтвердил Леонард, серые глаза сверкнули чистым огнем, но меня удивила их абсолютная ясность — совсем не похоже, что детектив Марбас утратил контроль. Его дыхание прерывалось, соблазняющее и страстное, но слова звучали отчетливо. Вот только смысла в них не было совсем: — Ты ведь даже не знаешь, кто ты, да? Тебе никто не говорил?

— А теперь ты бредишь, — вставив, наконец, карточку, я затолкала Лео в открывшуюся дверь номера и застыла, не в силах принять решение.

Часть 10

Было бы вернее сразу захлопнуть ее и уйти, но секундное промедление стоило мне преимущества. Я шагнула внутрь, увлекаемая горячей рукой. Хватка ослабла, мне ничего не стоило вырваться в этот момент, но я ничего не сделала, потому что возвращение домой казалось сейчас худшим из всех зол. С неприязнью я откладывала неизбежный час горького выяснения отношений и готова была вытерпеть что угодно, только не встречу с Малкольмом.

— Завтра, — отрезал Леонард, захлопывая дверь за моей спиной и запирая меня в ловушке.

Сильные руки легли по обе стороны от меня, а детектив наклонился к моему лицу. Пронзительные глаза цвета стали лишали воли, и мне, вопреки внутренним убеждениям, никуда не хотелось убегать. Дыхание Лео проникло в мой рот, и взгляд невольно опустился на приоткрытые губы, чувственные и манящие.

Я тяжело вздохнула, пытаясь противиться возбуждению. Плохая девочка, не смей уступать, не здесь, не сейчас, не когда мы оба в таком состоянии — униженные и разочарованные. Но именно боль предательства высвободила желание, которое я так долго скрывала. Я была бессильна перед чувствами, подавленными искусственно.

— Завтра вернешься домой, — повторял детектив, обездвиживая меня возле двери. — С готовыми фотографиями. Предъявишь. А сегодня проведешь ночь со мной.

Горячее бормотание околдовывало. Я тонула в серых омутах, наполненных неодолимой страстью и таких ярких от возбуждения, что действительно казались расплавленным серебром.

Искала в себе силы сказать «нет», но не успела: горячий рот прижался к моим губам, ответный огонь вспыхнул во всем теле. Я протестующе замычала, но рот прижался еще и еще, подавляя сопротивление. Было трудно долго сохранять благоразумие, когда губы так властно и напористо касались моих. Детектив Марбас оказался очень талантливым соблазнителем, созданным будто специально для меня. Все в нем было потрясающим: его запах, подтянутое сильное тело, ласкающие руки и целующие до головокружения губы. Окончательно сдавшись, я позволила себе насладиться мимолетным мгновением, о котором завтра буду жалеть.

Я вплела пальцы в густые кудри, отвечая на поцелуй и чувствуя растущую в теле потребность. Увы, полностью отключиться не удавалось: в мыслях то и дело всплывало лицо мужа, омраченное изображением на той фотографии, где он был с другой. И желание отравлялось подступающими слезами. Я совершала адюльтер не потому, что хотела Леонарда — а я его действительно хотела. Отчаяние и обида на мужа играли главную роль.

Губы мужчины оставили мой рот, переместившись на шею, и я обреченно расслабилась, понимая, что никуда не уйду. Знала, что поступаю плохо. Но не могла вернуться домой, не готова смотреть Малкольму в глаза и выслушивать оправдания, зная, что все им сказанное наверняка снова окажется ложью. Видеть, как он изворачивается и пытается выставить идиоткой меня. А затем, и это было неизбежно, приходит в ярость от того, что я устроила за ним слежку.

— Мне нужно ответить что-то, если я собираюсь ночевать здесь, — пробормотала я со слезами на глазах — мобильник надрывался в кармане.

Леонард замер, удерживая меня в плену объятий и тяжело дыша в мое плечо, с которого уже частично стянул одежду.

— Что ты ему скажешь? — сердито взглянул он на меня, недовольный тем, что нас прервали. Растрепанный и разгоряченный желанием, он выглядел даже красивее, чем всегда.

— Понятия не имею, — шепнула я, моля подсказать мне ответ. Звонок прекратился, но в течение пяти минут возобновится снова. — Если не отвечу, он начнет меня искать и точно обратится в полицию.

— В участке примут заявление только завтра, — покачал головой Лео, отталкиваясь от двери. Я думала, он пойдет и рухнет на кровать, но он взял меня за руку и потянул за собой, не позволяя мне сбежать.

— Моя дочь будет волноваться, я не могу допустить этого, — возразила я, всхлипывая от вновь начинающейся истерики. Мой разум не выдерживал напряжения, копившегося в течение дня, и находил способ справиться с ним через слезы. Никогда еще я не плакала так часто и так горько, как сегодня.

Телефон снова запиликал, на этот раз высветилось имя Лесли. Я благодарно приложила трубку к уху, присаживаясь на кровать, а Леонард, наконец-то взяв себя в руки, отстал от