Снежная пантера - Виктория Лайт

— Значит, так оно и есть, — кивнул Дик. — Кстати, вы так и не сказали мне, из-за чего драка?

— Джим сломал мой будильник, — нехотя произнес Франсуа. — Он не должен трогать мои вещи.

— Это мой будильник! — заголосил Джеймс. — Это папин будильник, он мой!

— Мне отдала его мама!

— Нет!

— Это мой будильник!

— Не твой!

Дик понял, что вступил на скользкую почву.

— Хватит! — скомандовал он. — Будильник я починю. Где он?

Мальчики дружно показали на кровать, где валялась груда блестящих деталей, пружинок и большой круглый циферблат. Дик смущенно почесал затылок. Кажется, он погорячился…

— Вы правда сумеете его починить? — настороженно спросил Франсуа.

— Он мой, он мой! — вопил Джеймс.

— Я… попробую, — пробормотал Дик, чувствуя, что у него уже голова идет кругом. Кто бы мог подумать, что с детьми так трудно?

Спасение пришло внезапно в виде очаровательной феи. В детскую вошла Кэтрин Колинворт, и все крики немедленно стихли.

— О, мистер Маллори, я вижу, вы уже познакомились, — приветливо произнесла она.

Дик кивнул, не в силах оторвать от Кэтрин глаз. Он еще ни разу не видел ее такой: юной, одухотворенной, с нежной улыбкой, перепархивающей от губ к глазам… Сегодня на Кэтрин было светлое платье в мелкий цветочек, и, глядя на нее, ни за что нельзя было сказать, что перед вами солидная взрослая женщина, мать двоих детей…

— Д-да, — сказал Дик, запинаясь. — Д-доброе утро…

Они вместе спустились в столовую, которой оказалась та самая комната, где Кэтрин принимала Дика вчера. Дети вели себя на удивление спокойно, но не раз и не два Дик подмечал, как они украдкой пихали друг друга или занимались мелкими проказами. Они не осмеливались шалить в открытую, и Дику показалось, что они чуть побаиваются Кэтрин. Это было странно, потому что трудно было вообразить более заботливую и нежную мать. Она подкладывала им еду и все время посматривала на них, поправляла им воротнички и ерошила волосы. Безграничная любовь светилась в ее глазах, и порой Дику становилось неудобно из-за того, что он — лишний в этой дружной и любящей семье…

После завтрака Кэтрин решила показать Дику дом (вернее то, что от него осталось) и парк. Беседовали они, естественно, о детях, хотя он предпочел бы обсудить совсем другую тему…

— Джим и Фрэнки неплохие мальчики, — говорила Кэтрин, — но мать из меня никудышная. Я не могу отпустить их от себя, и от этого они страдают. У меня нет средств, чтобы определить их в приличные школы, а отдавать их в обычную школу в Гэллоухе мне совершенно не хочется. Особенно Джима, ведь он наследник Колинворта. Все его родственники учились в Хэрроу, а Джим носится по замку и разрушает то, что еще не разрушилось само по себе…

Это был идеальный момент, чтобы заикнуться о продаже Снежной Пантеры. Но Дик продирался вслед за Кэтрин по заброшенному саду, смотрел, как солнце играет с ее рыжими волосами, и не мог произнести ни слова. Для прогулки по парку Кэтрин завязала волосы в узел, но отдельные непослушные пряди все равно выбивались из прически. Легкий ветерок трепал их, а солнце осыпало золотистыми искорками, и Дик все чаще ловил себя на том, что не слушает Кэтрин, а любуется ее волосами.

— Раньше замок было самым красивым в округе, — с гордостью рассказывала Кэтрин. — Хроники Гленку начинаются с двенадцатого века. Его несколько раз пытались разрушить во время междоусобных войн, но мои предки все время восстанавливали замок… Правда, — добавила она с виноватой улыбкой, — то, что не вышло тогда, отлично получается сейчас без всяких военных действий. Боюсь, что Фрэнку достанется лишь груда развалин.

А вы продайте статуэтку Макроев, произнес Дик про себя, однако вслух спросил только:

— Почему вы зовете Франсуа Фрэнком?

— Мне не нравится, что он француз, — рассмеялась Кэтрин. — Сейчас я понимаю своего отца, который был против моего брака с его отцом.

— О, брак против воли родителей, это так романтично, — пробормотал Дик, разглядывая замшелый камень у себя под ногами. Почему-то мысль о том, что Кэтрин целых два раза выходила замуж, была ему неприятна. Тридцать лет и уже двое мужей… Кажется, она очень торопится жить, эта рыжеволосая шотландка…

— Да, в девятнадцать лет мне тоже так казалось, — вздохнула Кэтрин. — Но все же романтика не самое важное в жизни… Но пойдемте дальше, я покажу вам несколько тайных троп, чтобы вы не заблудились в парке.

А я и не собираюсь здесь гулять в одиночку, подумал Дик, едва увернувшись от острой ветки, которая грозила выколоть ему глаз. Может, Кэтрин и по душе дикая природа, а я предпочитаю более цивилизованные парки и растения…

Но и эти мысли Дик решил оставить при себе. Интересно, как долго ему придется притворяться и как скоро он выдаст себя?