Искалеченная судьба - М. Джеймс

нет никого, кого я знаю в реальной жизни. Кейн всегда тщательно оберегал меня от этой части общества Майами, ограничивая моё общение и не позволяя мне контактировать с теми, кто знает о моём существовании. Я не могу эффективно выполнять свою работу для него, если эти люди будут осведомлены о том, что он содержит в своём особняке ручного киллера.

Виктор Абрамов, глава семьи, сидит у потухшего камина и беседует с худощавым мужчиной с острым лицом, которого я не знаю. Виктор, настоящий медведь, выглядит уставшим, на его лице глубокие морщины, но его серебристые глаза по-прежнему проницательны и холодны, несмотря на болезни, которые подкосили его здоровье. Он всё ещё крепок, но я вижу на его лице усталость. Такой человек, как Виктор, не стал бы сидеть, если бы мог стоять.

И тут я замечаю его.

Константин Абрамов. Моя цель.

Мой будущий муж.

Как я и предполагала или, возможно, даже опасалась, он оказался даже более привлекательным, чем на фотографии в досье. Сегодня вечером он был чисто выбрит, линия его подбородка была чёткой и безупречной. Тёмно-серый костюм идеально сидел на его, должно быть впечатляющей фигуре.

С тех пор, как была сделана фотография, он подстриг волосы, немного короче по бокам и немного длиннее на макушке, уложив их так, чтобы они выглядели непринуждённо, несмотря на всю свою идеальность. И когда он повернулся ко мне лицом, я увидела, как он смотрит на меня…

Эти поразительные, насыщенно-голубые глаза встретились с моими, и я почувствовала, как на мгновение у меня перехватило дыхание. Я зацепила каблуком край ковра, расстеленного на блестящем деревянном полу, и остановилась в дюйме от того, чтобы споткнуться.

— Соберись, София, — шепчу я себе, поднимая подбородок и заставляя себя смотреть в глаза Константину, не отводя взгляда. Я позволяю лёгкой улыбке появиться на моих губах, судя по тому, что я читала о Константине, он из тех мужчин, которые с радостью принимают вызов, а не ведут себя как жеманные обожатели будущих невест. Я внимательно рассматриваю его, как будто это я оцениваю его, а не наоборот.

Он приближается ко мне, его походка плавная и гибкая, словно у хищника, и я чувствую, как учащается моё сердцебиение. Когда он останавливается передо мной, я улавливаю аромат его одеколона: древесный и солёный, как выброшенная на берег деревяшка.

— Мы не могли быть представлены друг другу раньше, — бормочет он, беря мою руку и поднося её к своим губам. — Если бы мы были знакомы, я бы этого не забыл.

Мой пульс начинает бешено стучать в области шеи, когда его полные, но твёрдые губы нежно касаются тыльной стороны моей ладони. Никогда бы не подумала, что такое простое прикосновение может вызвать у меня такие бурные эмоции, но я чувствую это каждой клеточкой своего тела, как будто его губы касаются куда более интимных частей. Он поднимает на меня глаза, и я открываю рот, чтобы представиться... но меня прерывает голос его отца, доносящийся с другого конца комнаты.

— Это София Моретти, сынок, — говорит Виктор хриплым возрастным голосом. — Женщина, на которой я хочу, чтобы ты женился.

3

КОНСТАНТИН

Женщина, на которой я хочу, чтобы ты женился.

На мгновение я ощущаю, как внутри меня разливается холод. Если мой отец хочет, чтобы я женился на этой женщине, то я уже знаю, кто она. Это женщина, имеющая связи с преступным миром, но не настолько близкие, чтобы угрожать моему отцу. Она будет уступчивой и податливой, воспитанная по старинке. Она поможет мне вернуться к тому образу жизни, который мой отец хочет для меня.

Я выпрямляюсь, и моя улыбка становится менее искренней, хотя я и продолжаю её сохранять. Я уже давно научился носить маску, которую от меня ожидают на подобных вечеринках. Всегда изображать из себя идеального наследника пахана. Это мой долг, и, по крайней мере, я всегда был послушным сыном.

Эта вечеринка началась, как и все остальные. Особняк сияет от богатства, присущего старым деньгам, а в комнатах и коридорах смешиваются люди из криминальных кругов, как давних, так и новых. Гости прибывают, пьют и разговаривают.

Мой отец изо всех сил старается не показать своего состояния, но любой, кто знал Виктора Абрамова в расцвете сил или даже в первые золотые годы его жизни, не может не заметить, что с ним что-то не так. Он угасает.

Воздух в гостиной наполнен ароматами одеколона, духов и теплом человеческих тел, но среди них выделяется её запах — сладкий и цветочный, как фиалки и сахар. Я понимаю, что всё ещё держу её за руку, и резко отпускаю. Как бы она ни была красива, у меня возникает чувство, будто я держу в руках гадюку.

— Мисс Моретти, — я слегка наклоняю голову в знак уважения. — Константин Абрамов. — Приятно познакомиться с вами, — её речь звучит нежно и мелодично и в ней ощущается изысканность.

Я встречаюсь с ней взглядом, внимательно рассматривая её, стараясь уловить хоть какие-то признаки коварства или манипуляции, которые могли бы скрываться за её привлекательной внешностью. Но в её глазах я не нахожу ничего, кроме искреннего интереса и лёгкой улыбки, словно созданной для того, чтобы воплощать мечты мужчин.

Если здесь и происходит что-то более значительное, какой-то заговор, который они с моим отцом или, что более вероятно, её кураторы задумали, то она прекрасно это скрывает.

— Ну что? — Спрашивает мой отец, его голос звучит холодно и резко с другого конца комнаты. — Не стой как вкопанный и не пялься на девушку, Константин. Предложи ей выпить. Поболтай с ней. Нас всех могут позвать на ужин в любой момент.

Сложно не заметить такую женщину, как она. Независимо от моего отношения к сватовству моего отца, она просто великолепна, возможно, самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, или, по крайней мере, так кажется в данный момент. У неё прекрасное лицо с высокими скулами, нежной оливковой кожей, острым подбородком и большими, нежно-зелёными глазами. Густые тёмные волосы вызывают желание зарыться в них руками, представить, как я наматываю их на кулак, а она смотрит на меня снизу вверх. От этой мысли мой член начинает пульсировать, и мой взгляд мгновенно падает на её соблазнительный рот.

Я заставляю себя остановиться. Если я ещё раз взгляну на её тело… боже, при первом же взгляде на неё у меня чуть не возникла эрекция. Она просто сногсшибательна во всех отношениях, и я был полон решимости затащить её в постель, пока мой отец