Тебе больно? - Х. Д. Карлтон

Мне нравится обманывать себя.

Я поднимаюсь на воздух, чтобы сделать один большой глоток, а затем ныряю обратно под воду, рассекая водопад.

Здесь так тепло, как будто в холодный день завернулся в одеяло с подогревом. Так уютно, что мурашки по коже.

Когда я выныриваю, Энцо сидит на каменном полу у края бассейна, одно колено подтянуто и поддерживает его руку, а другое все еще погружено в воду, пока он ждет меня. Его тело блестит, и одна капелька особенно привлекает мое внимание, стекая по его рельефному животу к поясу шорт.

Сглотнув, я встречаю его взгляд, оставаясь в воде, где безопасно. Я не могу расшифровать ни одну из эмоций в его глазах. Он держит их на замке, и не знать, что он чувствует или о чем думает — это смущает.

— Ты собираешься убить меня сейчас?— спрашиваю я, мой голос едва превышает грохот водопада. Было бы невероятно легко, если бы мои крики были смыты.

— А тебя кто-нибудь будет искать? — отвечает он.

Я сардонически улыбаюсь.

— Да. Меня ищут прямо сейчас. — Он никогда не поймет правды этого заявления. По крайней мере, пока не станет слишком поздно.

— Этот водопад не очень известен, — отвечает он, проводя взглядом по моей шее, а затем возвращаясь к глазам. — Потребуется время, чтобы найти тебя.

Несмотря на то, что я вспотела от температуры, его ответ — нет, его голос — посылает мурашки по моему позвоночнику.

Я пожимаю плечами.

— Я не хочу, чтобы меня когда-либо нашли.

— Тогда, полагаю, ты там, где мне нужно, — лениво тянет он.

Я в беде, но это тот вид опасности, который заставляет тебя неконтролируемо улыбаться, когда ты находишься на грани между жизнью и смертью. Опасность, которая дает тебе острые ощущения, заставляет чувствовать себя живым, а потом оставляет тебя опустошенным, когда все заканчивается.

— Хочешь знать, что я думала о тебе, когда мы были в баре? — спрашиваю я.

— Что я могу оплодотворить тебя одним взглядом, — сухо повторяет он. От его слов у меня в животе поднимается жар. Я даже не хочу детей, поэтому стыдно признаться, что я невероятно возбуждена.

Это как если бы твоя знаменитость говорила о том, что хочет тебя обрюхатить. Неважно, хочешь ты детей или нет, твои трусики тут же тают при одной мысли об этом.

Я качаю головой, глубоко вдыхая, надеясь, что вдыхаю кислород, который очистит мой разум от бреда.

— Что ты можешь погубить меня одним лишь кончиком, — признаю я, усмехаясь, когда он выглядит немного ошеломленным.

— Почему ты думаешь, что я буду тебя трахать?

Ой.

Я пожимаю плечами, игнорируя смущение, начинающее ползти по моим щекам.

— Ты хочешь сказать, что не стал бы?

Он смотрит на меня минуту, его глаза оценивают. Такое ощущение, что у него есть отмычка и он копается в моем мозгу, пытаясь разгадать все мои секреты.

Но я никогда не расскажу.

Наконец, он медленно качает головой, его язык проводит по нижней губе. Я наблюдаю за этим действием, мой рот приоткрыт и слюна течет.

Он опускает колено, обе ноги теперь погружены в воду, и наклоняется вперед. Я вздрагиваю под его пристальным взглядом, не зная, пылают ли его глаза оттого, что я ему тоже нравлюсь, или он устал от моих вопросов.

— Ты собираешься погубить и меня. Но, к несчастью для тебя, именно здесь я чувствую себя как дома.

Я набираюсь храбрости, чтобы подойти к нему ближе, но не настолько близко, чтобы он схватил меня. Я еще не настолько храбрая.

Я вообще никогда не была храброй.

— Что это значит? — спрашиваю я, отвлекаясь на еще одну капельку, стекающую по его груди.

― Это значит, что если что-то случится, то только сегодня. Одна ночь.

Я смотрю на него сквозь ресницы и чувствую, как бусинка воды стекает с моей брови и катится по щеке. Это символично.

— Договорились, — говорю я, мой голос хриплый от желания. — Тогда мы больше никогда не увидимся.

Прежде чем он успевает ответить, я ныряю под воду и плыву, пока не оказываюсь прямо у его ног. Я всплываю на поверхность, перебирая руками светлые пряди, и чуть не задыхаюсь от огня в его лесных глазах.

Сердце колотится, я упираюсь руками в каждое его колено и приподнимаюсь, пока мы не оказываемся глаза в глаза. Он напрягается подо мной, но не отстраняется. Вблизи я вижу, какие у него необыкновенные глаза. Вихри золотисто-карих и зеленых оттенков смешиваются вместе, окаймленные темным кольцом. А на правом глазу — темное пятно, как будто кто-то случайно уронил бусинку чернил.

— Но сначала мне нужно убедиться в одной вещи, — говорю я ему, высунув язык, чтобы смочить губы. Его глаза опускаются вниз, наблюдая за тем, как исчезает мой язык, а затем отправляются дальше на юг, задерживаясь на моей груди, которая прижата друг к другу, и воде, стекающей по моим изгибам. Медленно он поднимает взгляд, и к тому времени, как наши глаза снова встречаются, я почти задыхаюсь. Теперь я вижу, как сырые эмоции отражаются в моих глазах. Почти дикое желание, и это чертовски бодрит.

Его кулаки сжимаются, а мое дыхание сбивается, когда я наблюдаю, как одержимый нуждой мужчина держит себя совершенно неподвижно, даже дыхание не расширяет его грудь.

Продолжая, я шепчу:

— Я устала от мужчин, которые не знают, что делают. Поэтому сначала поцелуй меня. Если ты не знаешь, как трахать меня ртом, то не будешь знать и как использовать свой член.

Он хихикает, звук низкий и глубокий. Без юмора, как будто я только что сказала ему, что не боюсь его, в то время как он держит нож у моей яремной вены.

Хотя его ухмылка жестока, она все равно что-то делает с моими внутренностями. Скручивает их, как тряпку, смоченную в бензине, перед тем как поджечь ее спичкой. Я просто знаю, что после сегодняшнего вечера уже никогда не буду прежней.

На его правой щеке появляется ямочка, а белые зубы впиваются в нижнюю губу, как будто он сдерживает циничный смех.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя ртом? Я могу это сделать, детка. Но трахать я буду твою киску.

Он поднимает руку, проводит пальцами по моей щеке и зарывается в волосы. Я трепещу от его огненного