Развод. Украденное счастье - Елена Владимировна Попова

Ну это мы еще посмотрим. Я найму адвоката и буду бороться до конца. Дом куплен до брака, он принадлежит Владу, но я столько сил вложила в него и в сад! Мебель, технику, все это тоже покупал Влад, но в браке. И все это будет делиться поровну. Как и машины, как и его счета в банке.

Пусть даже не надеется на то, что я отступлю.

Квартиру Стасу, как понимаю, мы теперь тоже не купим. Сам он не торопится переезжать, ему комфортно жить с нами в огромном особняке, но мы хотели ближе к Новому году купить ему квартиру в элитном жилом комплексе, а Софе машину.

Но теперь у Софы есть и машина, и квартира в Сочи, которая записана на нее, а у Стаса дырка от бублика.

Ничего страшного, мы как-нибудь и без Влада справимся. Сами все купим. В конце концов работа у меня высокооплачиваемая, стабильная, у Стаса тоже голова работает что надо, так что не пропадем.

Я поражаюсь тому, из-за чего все это началось. То, что Марина хорошо сработала это понятно, на то она и психолог. Но как Влад мог повестись на это? Как он мог поверить ее словам о том, что он всегда для меня будет на втором месте, и что я любила и буду любить только Артема?

Со мной поговорить об этом не мог? Поверил первой встречной?

Я знаю, что для Влада это болезненная тема. Нет-нет да спрашивает у меня:

«Ты до сих пор о нем вспоминаешь?»

«Все еще любишь его?»

Устала ему повторять: «Я любила Артема, но теперь у меня есть ты, и люблю я тебя».

Всю жизнь ревнует меня к человеку, который давно умер. Для него Артем как триггер. Стоит только вслух произнести его имя, и Влад тут же выходит из себя.

Он же был его другом. Почему не может вспоминать его добрым словом? Почему не может проще относиться к тому, что между мной и Артемом были отношения? Зачем все время сравнивать себя с ним? Зачем пытать меня вопросами?

Влад наблюдал за нашими отношениями, видел, как от нашей любви искрился воздух, и не может вырвать это из памяти.

Я давно отпустила Артема, а Влад не может забыть и отпустить то, что между нами было…

Он даже на могиле Артема обычно стоит с каменным лицом. Словно не друга пришел навестить, а врага.

— Анна Александровна, доброе утро! — слышу шепот медсестры. — Пришли проведать малыша Марины Викторовны?

Я вымученно улыбаюсь.

«Пришла посмотреть на сына своего мужа», — отвечаю мысленно.

— Не буду вам мешать, — бегло смотрю на коллегу, выхожу в коридор и вижу перед собой Марину — бледную, глаза впалые, волосы торчат в разные стороны, держится за низ живота.

Как она вообще дошла до отделения интенсивной терапии новорожденных? Ей даже с кровати вставать нельзя.

— Что вы здесь делаете?.. — испуганно смотрит на меня. — Вы… вы приходили к моему ребенку? Вам нельзя! Вы не должны приближаться к нему.

— Думаешь, избавлюсь от сына своего мужа? — прищуриваюсь, в упор глядя на нее. — Это ты у нас можешь идти по головам. Запустила свои щупальца сначала в мою душу, затем — в мою семью, а сейчас строишь из себя невинную овцу, делая вид, что не знаешь, как так вышло? Владислав рассказал мне о том, что ты ему наплела. Браво! — усмехаюсь я. — Хорошо его обработала. Нажала на нужные рычаги. Ребеночка ему родила, — качаю головой, — обеспечила себе и сыну безбедное существование. Молодец! Только в Сочи пока не торопись, ладно? Тебе придется задержаться в Москве на какое-то время. А еще попроси своего лечащего врача, чтобы назначил тебе успокоительное. Оно тебе пригодится, когда будешь отвечать за все, что сделала.

— Подадите на меня в суд?.. — округляет глаза, словно была уверена в том, что я этого не сделаю.

— А ты думала, что я это просто так оставлю? Даже не надейся! — жалю взглядом.

Обхожу ее, сую руки в карманы халата, иду к выходу из отделения и слышу вслед:

— Вам не удастся ничего доказать, Анна Александровна. Советую вам не тратить на это время. Если, конечно, вам важна ваша профессия.

Глава 7

Влад

— Да, купил, — говорю в трубку. — Подгузники самые маленькие и присыпку. Халат тоже везу. Ты просила шелковый, но я взял махровый. Вдруг холодно будет в больнице.

— Спасибо большое, Влад, — вздыхает Марина. — Спасибо за твою заботу.

— У тебя все нормально? Что-то мне не нравится твой голос, — спрашиваю, остановившись на светофоре.

— Как у меня может быть все нормально, когда мой ребенок находится в реанимации? — всхлипывает она. — Я только что была у него. Влад, к нему приходила Анна, — испуганно произносит. — Я не знаю, зачем. Мне очень страшно. А если она с ним что-нибудь сделает, чтобы отомстить нам?

— Не говори ерунду! У нее даже мысли такой не возникнет, — злюсь я.

Как она смеет так думать о моей жене?

— Тогда зачем она приходила к нашему сыну? С какой целью?

— Она всегда переживает за детей, которым помогла появиться на свет. У тебя были сложные роды, ребенок родился слабым, и я уверен, что Аня просто интересовалась его здоровьем. Не накручивай себя. Выбрось из головы дурные мысли. Она никогда не причинит вред ребенку.

— Я тоже думала что достаточно хорошо знаю ее, но только что она показала свою другую сторону, и мне правда стало страшно после того, как она посоветовала мне запастись успокоительными, так как она собирается устроить мне райскую жизнь. Не знаю, что она имела в виду, но после этих слов я очень сильно переживаю за ребенка. Я не хочу, чтобы она приближалась к нему. Прошу тебя, поговори с ней. Я и так практически не сплю, а сейчас круглыми сутками буду дежурить в отделении, где находится наш сын, и следить за тем, чтобы Анна снова не пришла туда.

— У тебя со слухом проблемы? — цежу сквозь зубы. — Я же ясно сказал, что она ничего не сделает ребенку.

— Влад… — произносит дрожащим голосом, — разве я заслужила, чтобы ты разговаривал со мной таким тоном? Я родила тебе сына, мы с ним чуть не умерли вчера. Я… я испытала сильнейший стресс, а ты вместо поддержки повышаешь на меня голос?

— Вот именно! — рычу в трубку. — Аня вытащила тебя и нашего