Влюбленный - Луна Мейсон

Несмотря на помятый вид, она по-прежнему очень красивая. Шелковое черное платье задралось, и теперь я не могу отвести взгляд от ее стройных ножек. Я встряхиваю головой, пытаясь отогнать темные мысли, возникающие при виде девушки на моей кровати.

– Тебя еще тошнит? – спрашиваю я, проверяя, не горячий ли лоб.

Роза внимательно следит за мной.

– Немного. Но уже не так сильно.

Я чувствую облегчение, но усталость берет свое.

– Принесу тебе воды.

Когда я возвращаюсь, она уже сидит на кровати, прислонившись спиной к изголовью. Ее щеки бледны, а руки подрагивают. Даже не знаю, сможет ли она удержать чашку.

Кровать прогибается под моим весом, когда я присаживаюсь рядом с Розой. Девушка даже не смотрит на меня, и, когда я наклоняюсь к ней, ее пальцы судорожно впиваются в ткань платья.

– Роза, все хорошо. Я здесь, чтобы помочь тебе, а не навредить.

Она кивает, стараясь не смотреть мне в глаза. Когда она пытается отпить, стакан дрожит, и вода переливается через край, поэтому я помогаю моей вынужденной гостье сделать маленький глоток. Я восторженно наблюдаю, как она делает глотательное движение, и мне становится неловко.

Со мной однозначно что-то не так.

Она кое-как выпивает полстакана, а потом я несу ее в ванную, где ее снова тошнит, но на этот раз водой. Я присаживаюсь на кафельный пол рядом с ней, поглаживая по спине, пока девушка всхлипывает, держась за край унитаза. Я притягиваю Розу к себе, усаживаю между ног и крепко сжимаю, не обращая внимания на то, как ее слезы мочат мою футболку. Она трясется и дрожащими руками цепляется за мою одежду. Я чувствую, что ее хватка ослабевает.

– Тише, все будет хорошо, обещаю. Ты справишься.

Уверен, она не вспомнит ничего из случившегося за последние двенадцать часов. И это хорошо, ведь то состояние, в котором она сейчас находится, – сущий ад. Я просто надеюсь, что в силах помочь ей выкарабкаться.

Ее дыхание становится спокойным и ровным, и я понимаю, что Роза снова спит. Взяв на руки, я несу ее обратно на кровать, а затем укрываю теплым одеялом. Усевшись в другом конце комнаты, достаю свой телефон. Я влип. Больница – не вариант. Поэтому я набираю номер единственного человека, который способен мне помочь.

– Лука, сейчас глубокая ночь. Что случилось? – раздается приглушенный сонный голос.

Я смотрю на часы – уже шесть утра.

– Мам, нужна твоя помощь. Можешь приехать ко мне?

Теперь ее голос звучит бодро, но в словах чувствуются нотки паники.

– Конечно, сынок. Дай мне полчаса.

Я вздыхаю, глядя на спящую Розу.

– Спасибо. Можешь по пути заехать к Келлеру? У него надо взять пакет с одеждой.

– Я уже должна волноваться?

– Расскажу, когда приедешь.

Я слышу звук мягких шагов и шуршание, а потом в дверном проеме появляется мама. Удивленно открыв рот, она выпускает сумку из рук. Она хмурится, глядя то на меня, то на Розу, которую я прижимаю к груди. Девушка начала плакать и так сильно метаться во сне, и я испугался, что она может себя поранить.

Девушка поворачивается, обхватывает руками живот и стонет.

Мама бросается к кровати и нежно обнимает потное лицо Розы.

– Что случилось с этой бедной девочкой? Кто она?

– У нее синдром отмены. Я и не знал, что все настолько плохо. Это дочь Марко.

– Лука! – восклицает мама, уперев руки в бока.

Роза вздрагивает в моих объятиях, и я качаю головой, глядя на маму взглядом из разряда «давай не сейчас». Она может сколько угодно кричать и вздыхать, но только после того, как Роза выкарабкается.

– Мам, мне просто нужна твоя помощь. И Розе тоже. Я со вчерашнего дня не спал и не ел. Ее всю ночь тошнило, или она лежала без сознания. Я в одиночку уже не справляюсь.

Ненавижу, когда приходится просить о помощи. Это заставляет чувствовать себя слабым.

Мамино лицо смягчается. Она кивает, а затем привлекает мою голову к себе, чтобы взъерошить волосы.

– Как бы то ни было, я рада, что ты решил помочь. Иди, отдохни немножко. Я присмотрю за ней.

– Нона? Это ты? – дрожащим голосом спрашивает Роза.

Я пожимаю плечами, глядя на маму. Сейчас я даже не знаю, помнит ли Роза свое собственное имя. Иногда кажется, что мыслями она находится где-то в другом месте.

Мама убирает мокрые волосы с лица девушки.

– Все хорошо, детка. Как ты думаешь, мы можем привести тебя в порядок?

Роза качает головой и еще крепче прижимается к моей груди. Она настолько сильно вцепилась в мою футболку, что ее ногти впиваются мне в кожу.

– Не уходи, Лука, – мягким голосом просит девушка.

Я прижимаю ее хрупкое тело к себе и принимаюсь гладить по спине.

– Роза, это моя мама, она тебе поможет. Это ненадолго.

Когда удается отстраниться, девушка садится и смотрит на меня. Затем она бледнеет и резко откидывается на подушки.

Мама садится на кровать и кладет руку на бледные пальцы Розы.

– С тобой все будет хорошо. Давай сходим в душ.

– Спасибо, – шепчу я, выскальзывая из комнаты, чтобы наконец-то вдохнуть полной грудью.

Я не хочу оставлять Розу, но мне нужно поспать. Понятия не имею, как долго будет продолжаться синдром отмены, поэтому я должен быть готов к долгому марафону поддержки. И я не подведу.

Я просыпаюсь от легкого стука в дверь. Открыв глаза, вижу мамин хмурый взгляд.

– Как она?

– Спит. Я сделала ей поддерживающий силы напиток. Симптомы должны пройти через пару дней. Я не знаю, как долго ты сможешь продержаться, сынок. Но она будет бороться с этим до конца своей жизни. Я вижу, что в глубине души она сильная, но это все равно будет сложно. Сложно для вас двоих.

Сглотнув комок в горле, я понимающе киваю.

Это попросту необъяснимо, но я готов помочь дочери моего давнего врага, готов сделать все, что от меня потребуется. Мне уже хочется пойти посмотреть, как у нее дела.

– Я не знал.

– Она будет весьма уязвимой, Лука. Я не знаю, что с ней случилось, но будь с ней помягче.

– Думаешь, я должен отпустить ее домой?

Конечно, это нарушит все мои планы, связанные с Марко, но мне плевать. Больно видеть девушку в таком состоянии.

Мама задумчиво качает головой.

– Нет, если это из-за прошлой жизни она попала в такое положение. Сейчас именно ты являешься для нее спасением. Знаю, что ты никогда не навредишь женщине,