Трон Печатей - Ада Николаева

— Вы не одобряете? — наконец заговорила я.

— Не одобряю что?

— Меня…

Король едва заметно усмехнулся.

— Разве это важно? Мой сын будет только рад, если мне не придётся по душе ваш союз.

— Для меня важно! И не думаю, что Каю в самом деле это понравилось, хотя он и сделал бы такой вид.

— Ты неплохо его знаешь, не так ли? — король подпёр подбородок кулаком, принявшись внимательно изучать моё лицо.

— Насколько это вообще возможно с Каем… — я отвела взгляд в сторону. Никогда не умела поддерживать долгий зрительный контакт с малознакомыми людьми.

Балтазар откинулся на спинку кресла, окончательно отложив бумаги на потом, тоскливо вздохнул и признался:

— Я совсем не знаю своего сына. Он вырос на чужбине с другими людьми и теперь я не в праве указывать ему, как и с кем жить. Если думаешь, что моё о тебе впечатление может как-то повлиять на ваши отношения, то ты заблуждаешься. Я не стану вмешиваться и ещё сильнее отдаляться от сына. Напротив, поддержу любой его выбор. Кай — всё, что у меня осталось от его матери. А ты… я знаю тебя даже меньше, чем его, но то, что ты сделала для всех нас дорогого стоит, и я не только о спасении Нижнего мира, но и о помощи принцу. Ведь именно благодаря тебе он всё ещё жив и вернулся домой, — на мгновение король утих, а затем, сменив тон, вдруг добавил: — А когда я вижу, как он на тебя смотрит, то каждый раз вспоминаю его мать. Когда-то я точно так же смотрел на неё… Если мой сын любит тебя — это значит лишь одно: теперь у меня появилась ещё и дочь.

Слова Балтазара тронули меня до глубины души, заставив пульс подскочить до небес. Я поняла, что отец Кая только с виду такой суровый, а на деле глубоко несчастный человек, всё ещё хранящий верность покойной супруге. Годы не смогли исцелить рану, а портрет позади изо дня в день напоминает об утрате. Король любит сына, но лишивший мать жизни при рождении, принц стал для него постоянным напоминанием страшной трагедии и поэтому между ними никогда не будет мира и согласия. Кай до сих пор хранит в себе обиду брошенного мальчишки, а Балтазар в свою очередь отводит взгляд от того, кто некогда вырвал само его «сердце».

Я покинула кабинет короля со смешанными чувствами. Направляясь туда, надеялась хотя бы исправить первое впечатление о себе и немного успокоиться, а в итоге услышала даже больше, чем хотела. После такого нет никакого желания сидеть в четырёх стенах, поэтому я уверенно завернула в сторону выхода в сад, запомнив дорогу ещё с завтрака. Прошла мимо убранного стола и розовых кустов, остановившись у круглого фонтана, напоминавшего колодец или зеркало. Из фигурной рамы вырывались тонкие струйки воды, размывавшие отражение в чаше. Но несмотря на искажение, всё равно смогла рассмотреть себя, раз за разом прокручивая в голове слова короля о приобретённой дочери. Не то, чтобы я нуждалась в ещё одном отце, мне и своего вполне достаточно, но как же приятно это слышать. Я не смогла бы остаться в замке ещё хоть на день, знай, что его хозяин ненавидит меня.

Вдруг позади что-то шаркнуло о каменную кладку, заставляя меня вынырнуть из размышлений и обернуться.

— Леди Ротерли?.. — удивилась неожиданной компании.

— Просто Майя, — кротко сообщила девушка. — Мы можем поговорить?

«С чего бы ей разговаривать со мной?» — первым делом подумала я, привыкшая подвергать сомнению всё и вся в магических мирах.

— Присядем? — предложила она, не дождавшись моего ответа.

Согласно кивнув, я молча направилась к ближайшей каменной скамье. Сидение немного замело песком, но меня это не смущало. Майя же сначала очистила сиденье, прежде чем опуститься.

— Что ты хотела? — довольно резко спросила я.

— Прежде всего извиниться, — девушка опустила глаза. — Я повела себя ужасно невоспитанно за столом. Позволила чувствам взять верх над разумом. Меня растили как истинную леди, а не склочную кухарку. Мне нет прощения, но я всё равно умоляю о нём!

Я нахмурилась, не понимая, игра это или нет. Сложно понять, врёт ли тебе человек, когда его глаза смотрят в пол.

— Ты прощена, — между тем заявила я, не особо вдумываясь в искренность собственных слов. — И прими мои извинения за угрозу. Это было лишнее.

— Ты не должна извиняться! — Майя снова смотрела на меня большими светлыми омутами. — Это ведь я начала. Ты всего лишь защищалась.

Настало неловкое молчание. Нам не о чем больше говорить. Мы практически незнакомые друг другу люди, которых связывает один единственный фрагмент. Я уже было хотела попрощаться и уйти, как девушка остановила меня:

— Хочу кое о чём спросить…

— Спрашивай, — я приземлила пятую точку обратно на каменное сиденье.

— Ты любишь Кая?

Сказав это, Майя сразу замялась. То опускала, то вновь поднимала глаза, чем сильно напоминала меня саму… Прежнюю меня. Неуверенную, зажатую и слабую. В те времена меня было сложно любить, ведь даже я сама себя не любила. Глядя теперь на эту красивую хрупкую девушку, но без внутреннего стержня, я видела в ней ту, кем стала бы сама, не столкнись со всеми трудностями на своём пути, что подготовила для меня жизнь. Она как тепличный цветок никогда не видела зим и способна завянуть от лёгкого дуновения ветерка.

— Я знаю, что ты хочешь услышать, но мы любим друг друга.

Девушка всхлипнула, сдавив между собой пальцы до побелевших костяшек.

— Я тоже его люблю, при чём намного дольше, чем ты.

— Почему вы расстались?

— Мы?.. — Майя подняла удивлённые глаза, а затем вновь опустила их и призналась: — Мы и не были парой. Одна ночь — это всё, чего я однажды смогла от него добиться… С тех пор она не выходит у меня из головы, понимаешь⁈

Её слова разозлили меня, и нет, не потому что она спала с моим парнем. И не из-за того, что всё ещё