Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева

– Я постараюсь….

– Постарайся. И к терапевту сходи за справкой, что здорова.

Глава 5

Мог бы и сам кардиограф донести. Пусть и не тяжёлый, но я же девочка.…

Но этому бездушному хирургу всё равно. Ускоряюсь, чтобы успеть за ним.

Одной рукой несу сумку с прибором, другой - гуглю в телефоне, как делать ЭКГ правильно.

“Для проведения.…”

Так, это пропустим.

“Обследуемый ложится на кушетку”

Понятно.

“Места крепления электродов обезжириваются этанолом”.

Это Олеся показала.

“Нанести гель, проводящий ток. Электроды присоединяются к его груди, кистям и лодыжкам, фиксируются присоской”

Грудь, кисти, лодыжки.

Сворачиваю за Амосовым к лифтам.

“Красный, желтый, зеленый, коричневый, черный, фиолетовый”

Запоминаю последовательность цветов электродов.

Красный, желтый, зеленый, как в светофоре. Коричневый, черный, фиолетовый.

Когда подходим к лифту, прячу телефон в карман. И искоса поглядываю на Амосова.

Правду говорят, власть меняет людей. Вчера другой совсем был, такой весь из себя павлин. Но никто ему не дал, похоже, вот и срывается на всех теперь.

И придумал же.…

Заходим в лифт, Амосов нажимает на кнопку первого этажа, я отворачиваюсь лицом к двери.

Пространство вокруг наполняться его ароматом, и меня откидывает во вчерашний вечер. Как прижимал к себе, целовал нагло.

Тело пробивает легкой дрожью.

Накручиваю на палец цепочку на шее.

Ужасный человек. Оборачиваюсь и мажу по глазам.

Обманщик. А врал так убедительно, что терапевт.

Отворачиваюсь к двери.

Хам и нахал. И эгоист ещё скорее всего. Да и бабник по любому.

– Что? – слышу за спиной.

Ничего. Закатываю глаза.

Номер ещё ему мой нужен…

Я тебе дам номер.… Такой номер.… В "секс по телефону" тебя направлю. Пусть они там решают твои проблемы, озабоченный.

Между лопатками начинает гореть от его взгляда.

Наконец лифт останавливается и я, выдохнув, выхожу первой.

– Нам налево, – командует Артём. Александрович.

– Дамы вперед! – Пропускает в палату.

Захожу первой. Вижу сначала мужские ступни. Ноги в спортивных штанах. Торс разбинтовый.

Смотрю на лицо.

Макс?! Так это он в ДТП попал?

Торможу как вкопанная. Артём с ходу натыкается на меня, врезается в спину. По инерции подаюсь вперед, но Амосов хватает за предплечья, чтобы не упала. Прижимает к своей груди. Сильный такой, большой. С ним даже капельку надежно. Если руки не распускает.

– Как лечить собралась, если при виде голого тела тормозишь, – шепчет на ухо. – Может, не твое это.…? – добавляет тихо и включает голос. – Как себя чувствуете, Максим Олегович? Жалобы?

На лице у брата ссадины, на груди гематомы.

– Когда красивых девушек вижу, доктор, пульс сбивается. Это плохо? – переводит взгляд на меня и лыбится.

– Это норма, хуже, когда реакции на девушек уже нет, – поддерживает шутку Амосов и тоже смотрит на меня.

Какие бабники.… Ну, Макс понятно… у него в саду уже невеста была, красавчик и балагур. Но Амосов-то, серьёзный врач…

Артём стетоскопом прослушивает сердце. Прощупывает живот, проверяет лимфоузлы. Серьёзен и сосредоточен. Как тумблер переключает, когда лечить начинает. В нормального мужика превращается. Но только когда лечит, в остальное время павлин. Александрович. Павлин Александрович.

Макс, Макс… Я знала, что он догоняется когда-то. Хорошо, что жив. Почему только никто мне не сказал?

– Делай ЭКГ, – кивает мне Артём.

– Что мне надо делать? – лыбится Макс.

– Ничего, лежите спокойно, – шепчу ему.

– Такая страстная, что голос сорвала, куколка? – шутит на мой шепот.

Куколка?! Придурок! Я устрою “куколка”.

Смазываю присоски. Красный, желтый, зеленый... как там надо их располагать? Как светофор. Точно. Дальше. Коричневый, черный, фиолетовый.

– На какой линии размещается электрод V5? – Амосов контролирует каждое мое действие.

Замираю. Закручиваю указательный палец вокруг мизинца. Гугл знает, наверное, и Алиса. Я напрягаю память, чтобы вспомнить картинку с описанием, и никак.

– Ясно. Это практикант, Максим Олегович, обучаем, – снимает присоски и переставляет правильно. – Не шевелитесь! – запускает прибор.

Зачем я в это ввязалась?! Я же знала, что спалюсь в первый же день. С другой стороны, раз брат родной не узнал, то Амосов и подавно не узнает. Как дотянуть эти недели…

– До скольки работаешь, практикантка? - подмигивает мне.

Улыбается, шутит, значит, будет жить.

– Потом разговоры, – перебивает Артём.

Макс слушается его.

Кто б уже его приручил! Стыдно даже перед чужими людьми, что в семье самого Гуляева такое чудо. Бабки он, конечно, умеет зарабатывать, а нормальную бабу за всеми этими похождениями найти не может.

Лента кардиограммы выползает сбоку из прибора, как змея. Рисует рубцы работы его сердца. Хоть и придурок, все равно люблю его. Хоть бы ничего серьёзного с ним не было.…

– Шрамы украшают, да? – ловит меня за тем, что рассматриваю его.

– Нет, – злюсь на него. Я к тебе приду без этого камуфляжа. Ты у меня получишь ещё за поведение. Если со мной так, то и весь персонал тут “отвлекает”.

Наконец отрываю лист с кардиограммой и протягиваю боссу. Пусть сам читает.

Но Артём не забирает, а, усмехнувшись, кивает мне:

– Читай. Посмотрим, чему вас там научили?

Серьёзно? Ну, нет… Он точно мне устроит допрос, и все поймет. Зря я согласилась…

От папы ещё влетит....

Но я беру кардиограмму….

Что тут у нас?

С деловым видом смотрю на пики.

Непроизвольно закручиваю указательный вокруг мизинца.

Да вроде с сердцем у Макса не было никогда проблем. Я, блин, не помню. Я с ним по врачам не хожу! Но папа регулярно отправляет нас на медосмотр. Если бы было что-то, он бы рассказал. Да. Я была бы в курсе.

– Ну что доктор, – прикусывает губу Макс, – мое кардиограмма уже сложилась в сердечко. Когда меня выпишут?

Опускает руку и типа случайно проводит кончиками пальцев по ноге. Как раз под кромкой юбки.

Зыркаю на него. И дергаю резко ногой, сбрасывая его руку.

Девок тебе мало, гаденыш?! Уже сестру лапаешь?! Встретимся мы с тобой наедине, получишь у меня.

– Когда кардиограмма выпрямится, тогда и выпишем.

Придурок.

– Смолова! – Вырывает из рук кардиограмму Амосов, – ты что себе позволяешь! Вон из палаты! – Задираю подбородок. Не больно и хотелось! Разворачиваюсь и ухожу. – Извините, Максим Олегович, новенькая. – Дергаю за ручку двери и открываю. – На коридоре жди!

На коридоре жди.

Передергиваю его и хлопаю дверьми.

Сжимаю