Безумные клятвы - Киа Кэррингтон-Рассел

— Сколько? — спрашивает он.

— Извини, что?

— Сколько вам платят?

— Две тысячи, — говорю ему, как раз, когда двери открываются и выходит рыжеволосая женщина. Она сужает глаза, глядя на меня, прежде чем посмотреть на Алека.

— Скажи мне, почему ты остановил музыку. Это мой аукцион.

— Ей не следует быть здесь, Аня, — говорит он ей, глядя на меня. Она прищуривается, окидывая меня взглядом.

— Почему? Она из полиции?

У меня вырывается смешок.

— Я?

И тут понимаю, что она совершенно серьезна.

— Нет, она просто лучик ебаного солнышка, — бормочет Алек себе под нос.

— Кто ты? — спрашивает она, переводя взгляд с Алека на меня, словно ей нужно раскрыть какую-то тайну.

— Елена, — говорю я ей. — Елена Лав.

— Что ж, Елена Лав, мой брат говорит, что тебе не следует здесь находиться, и я хотела бы знать, почему.

— Мне просто нужны дополнительные деньги. Мои подруги работают здесь, и я не знаю, почему мне нельзя. Может быть, потому что я пою для внебродвейского шоу?

Даже я в замешательстве, поскольку в моем контракте не сказано, что я не могу танцевать где-то еще.

— Кто твои подруги? — спрашивает она.

— Джули и Синита.

Ее глаза округляются, и она снова смотрит на Алека, который смотрит на меня. Его челюсть дергается, ведь его сестра пялится на него в недоумении.

— Можешь идти, — говорит он, протягивая мне четыре тысячи долларов наличными из своего кармана, как будто это мелочь. Беру их. Напряжение между этими двумя можно резать ножом, и я не знаю, почему он так чертовски зол на меня. Мы даже не знакомы друг с другом. Но я определенно не откажусь от четырех тысяч долларов за работу меньше часа.

Думаю о Джули, но она говорила, что уже была здесь раньше, так что с ней все будет в порядке, верно?

— Мне нужны мои вещи, — говорю я.

Когда никто из них не делает попытки остановить меня, прохожу мимо них, чтобы забрать свои вещи.

Аня начинает говорить с ним тихим голосом, и я стараюсь не слушать, но слышу имя Синиты.

Как я могла не заметить?

Парень чертовски одержим.

ГЛАВА 6

Александр

— С этой будет та же проблема, что и с Синитой? — спрашивает Аня.

— Нет, — говорю я, глядя, как Елена уходит. Она прекрасна. Слишком красива, чтобы танцевать там в клетке. Ее задница идеально выглядывает из-под платья.

Все эти сочные округлые изгибы, не как у Синиты, которая была кожа да кости. Она следила за собой, пока не заболела. Какие же они разные.

Обращаю свой взгляд на Аню, которая пристально меня изучает. Она никогда ничего не упускает.

— Не позволяй ей снова здесь работать, — произношу я сквозь зубы, не впечатленный всей ситуацией.

— Почему? — спрашивает Аня, не отступая. Она слишком настойчива.

— Разве моего слова недостаточно?

— Нет, не достаточно. Теперь скажи мне, почему.

Качаю головой и прохожу мимо нее. Мы можем быть близки и поддерживать друг друга, несмотря ни на что. Но есть некоторые вещи, которые даже я имею право держать при себе.

— Алек, скажи мне, почему, — кричит она мне в спину, но я не отвечаю.

Когда-то давно я бы все ей рассказал, но с тех пор, как случился провал с Синитой, все изменилось.

Многое.

Во-первых, где, черт возьми, Синита?

Я нашел ее однажды и смогу сделать это снова.

Как ей удается ускользать от внимания общественности?

Распахнув дверь в примерочную, вижу, как Елена ворчит, снимая с себя одежду.

— Тупые гребаные мужики. Кем он себя возомнил? — шипит она, и мне хочется улыбнуться, если бы я был способен на подобное. — Думает, что может указывать мне, что делать, как будто в моей жизни недостаточно мужчин, которые думают так же.

— Я не говорил тебе, что делать, и я все еще плачу тебе. — Киваю на четыре тысячи долларов на боковом столике. — Не возвращайся.

Ее голубые глаза почти как кристаллы. Они сияют, когда Елена в ярости смотрит на меня.

— Всего лишь говорю тебе, что делать на случай, если ты запуталась.

Она смотрит на деньги, затем снова на меня.

— Не волнуйся, старик, я уверена, что мой подростковый мозг способен это переработать, — огрызается она.

Мои брови невольно взлетают вверх. Она вообще понимает, с кем разговаривает? Очевидно, нет.

— Старик... такого я не слышал.

— Я просто предположила, потому что ты лысый.

— Волосы сбриты.

Она небрежно пожимает плечами.

— Я пока их не видела.

Вступаю в ее личное пространство, потому что эта женщина явно не осознает, какой опасности подвергается, разговаривая со мной.

Она отходит назад, пока не ударяется задом о стол. Ее сиськи полностью выставлены напоказ, и они больше, моих ладоней. Когда она выпрямляется и поворачивается ко мне спиной, передо мной предстает вид сзади на ее фигуру в форме песочных часов.

— Кажется, ты не понимаешь, когда тебе грозит опасность, — говорю я, стараясь сохранять дистанцию, но при этом оставаться достаточно близко, чтобы напугать ее.

Она разворачивается ко мне лицом.

— Звучит ровно так, как сказал бы старик, — парирует она, но ее грудь тяжело вздымается. Эти сиськи поднимаются и опускаются.

— К твоему сведению, мне еще нет и тридцати, — отвечаю я, и сам удивляюсь, почему все еще с ней разговариваю.

— Я бы сказала, что ты уже на полпути в могилу.

Эта ненормальная женщина. Она не более чем человек, который даёт мне информацию о Сините, но... вот я здесь... можно сказать, что спорю с ней?

Делаю шаг назад, прислоняюсь к одному из розовых стульев, засовывая руки в карманы и наблюдая за ней. Ее взгляд мечется между мной и ее одеждой, которая лежит в сумке на полу.

— Ты что, настолько маленькая, что тебе все еще нужна помощь, чтобы одеться? — бросаю я вызов.

— Не уверена, что твои трясущиеся старческие руки справятся с задачей застегнуть бюстгальтер.

Она наклоняется за сумкой, и улыбка дергает уголок моего рта. Я озадачен и сбит с толку этой маленькой певицей.

— Может быть, она сбежала