Желанная для джинна - Арина Алексанова

— Ш—ш—ш, жемчужинка моего сердца, какая ты, оказывается, страстная…

Я не успела ни смутиться, ни что—то ответить: губы Гаффара переместились на живот, медленно прокладывая дорожку из поцелуев вниз, оставляя на коже влажный след. Моё дыхание стало глубоким и частым, мне не хватало воздуха, а от скользивших по телу ладоней джинна разбегалась дрожь до кончиков пальцев на ногах.

Я уже не думала ни о стеснении, ни о том, что лежу перед Гаффаром абсолютно голая, извиваясь на мягких бархатных подушках, как игривая кобра — всё смела могучая волна страсти, проснувшаяся от действий джинна, и чем ниже он спускался, тем жарче мне становилось.

Я словно погружалась в бездонный котлован, наполненный вязким туманом, он проникал в каждую клеточку, делая тело мягким и податливым, как воск, кости расплавились, рассыпались невесомым пеплом… Ровно до момента, пока ладони Гаффара не надавили мягко на мои бёдра, вынуждая раздвинуть ноги.

Я ничего не могла поделать, видимо, недостаточно сильно было моё желание, раз так быстро вернулась застенчивость. Испуганно вздохнув, я крепче стиснула колени, приподняв голову и встретившись взглядом с Гаффаром.

— Я всего лишь хочу приласкать тебя, моя сладкая зефирка, — голос джинна мурчал и вибрировал в пространстве, и в каждой клеточке моего тела.

Сам Гаффар был таким расслабленным, уверенным в себе, что я тоже начала успокаиваться. Все произошедшее вокруг меня уже не казалось мне таким неправильным. Да и желание, бушевавшее внутри меня, уже давно превратилось в ураган, который не поддавался никакому контролю.

Руки джинна прикасались к каждому участку моего тела, которое горело огнем, причиняя нестерпимую боль. Сердце билось в груди испуганной птичкой, меня обуревали противоречивые эмоции, но мне так не хотелось возвращаться в реальность.

— Ты позволишь мне?

Гаффар спрашивал моего согласия? Реакции моего тела ему было недостаточно??

В горле пересохло, и я никак не могла заставить себя совершить последнее действие, означавшее бы мою полную капитуляцию перед джинном. Признаться, что — да. Он может делать со мной всё, что захочет…

— Ты ведь хочешь этого, моя драгоценная крош-шка, — Гаффар вытянулся рядом со мной, его ладонь провела по моему животу и… легла на холмик в самом низу, легонько поглаживая. — Я чувствую твой запах, Вивьен, запах твоего желания, — его жаркий, настойчивый шёпот рождал дрожь глубоко внутри, я смотрела на него, тяжело дыша и широко раскрыв глаза, чувствуя, как слабость расползается по всему телу от его слов. — И ты уже влажная, правда? — его порочный взгляд не отпускал, держал на невидимой привязи, не позволяя отвернуться и вынуждая ответить.

— Д-да… — хрипнула я, теряя себя в тёмном водовороте, стремительно затягивавшем в свою воронку.

Словно только и ожидая моего ответа, Гаффар наклонился к моему бедру и прижался влажными губами к внутренней поверхности, поднимаясь наверх, пока не дошел до самого сокровенного местечка, которое уже истекало влагой. Перед тем, как слизать ее языком, джинн загадочно ухмыльнулся и припал ртом, припечатываясь ко мне намертво.

Я почувствовала легкое вторжение его руки, ощутила каждую фалангу пальца, чувствуя себя пьяной и безумной одновременно. Горячий язык Гаффара прошёлся вдоль моего лона, между набухшими губами, цепляя пульсирующий клитор. В этот момент я вздрогнула от острых ощущений и открыла рот в немом крике.

Джинн подул на мое разгоряченное местечко, затем стал нежно вылизывать, как котенок – молочко. Его палец в этот момент двигался внутри моего тела, синхронизируя движения. Ритмично, плавно, нежно, чувственно.

От возбуждения моя кожа покрылась бисеринками пота, а Гаффар, будто не замечая моих стенаний, умело и нагло, все быстрее и быстрее двигал языком и пальцем, не отступая и не меняя движения, подводил меня к краю пропасти.

— Пожалуйста, — простонала я, умоляя джинна закончить эту пытку.

Но он, как нарочно, продолжал умело держать меня на грани, дразня набухший и пульсирующий бугорок, и не давая дойти до финальной черты. Казалось, еще секунда, и меня разорвет на осколки сумасшествия. Но…сладостные муки все не прекращались, и я продолжала то кричать, то умолять Гаффара, теряя остатки разума.

— Я останусь с тобой! – хрипло выкрикнула я, интуитивно озвучивая то, что джинн хотел от меня услышать.

Я не знала, насколько я была в этот момент искренна, или же мне просто хотелось закончить эти ласки, сводящие с ума, но джинн сжалился надо мной, и я ощутила, как его второй палец проникает в мою изнывающую дырочку, и мои стенки тут же сжимают его, чувствуя наполненность.

Язык сменяется губами, которые плотно прижимаются к клитору и обхватывают его, начиная всасывать в себя. Снова возвращается язык, и его острый кончик зависает на одной точке, двигаясь на ней с геометрическим ускорением.

Я выгибаюсь дугой, как одержимая бесами. Из меня выходит нечто звериное или я сама превращаюсь в животное. Ведь, как иначе, я могу объяснить то, что происходит со мной после. Этот шквал эмоций просто невозможно описать словами. Я кричу, мычу, и смеюсь одновременно. На моем лице слезы, и они льются вопреки моей воле. Тело снова изгибается коромыслом, а внутри него происходят необъяснимые процессы. Сильнейшие волны проходят по мне одна за одной, и им как будто бы нет конца. Я начинаю задыхаться от нехватки воздуха, и в этот момент меня накрывает последний вал.

Мое сознание путается, а тело внезапно расслабляется. Я не помню, было ли в моей жизни нечто похожее. Нет, определенно не было. Но об этом я умолчу. Не хочу давать Гаффару еще один повод для тщеславия.

Джинн прижимает меня к себе и берет мою руку. Ласково поглаживает ладонь и целует кончики моих пальцев. И эта щемящая душу нежность становится для меня еще более сильным моментом, чем то, что было между нами только что.

Глава 10

Глава 10

— Итак, — лениво растянувшись на подушках, произнесла я, — раз уж я остаюсь здесь, может, расскажешь, чем ты тут занимаешься?

Гаффар насмешливо выкинул в сторону руку и обвел все помещение.

— Этим и занимаюсь.

— Спишь и ешь?

— Наслаждаюсь жизнью, — поправил он меня, будто между этими понятиями была какая—то существенная разница.

— Кхм...понятно.

Хотя, по большому счету, мне его слова казались очень странными. Он живет