Хозяйка вдохновения - Мария Барская

— Да нет. Я просто задумалась, — смущенно пролепетала она.

У нее было такое чувство, будто ее подслушивали.

— Какие-то проблемы? — Он поднял с земли кисточку. ™ Давайте помогу.

Она растерялась еще сильнее, толком не понимая, к чему относятся его слова: к покраске ограды или к предполагаемым проблемам.

— Да нет, спасибо. Я уже почти закончила.

— А вы на туфли краской капнули, — заметил Никита Евгеньевич. — Сотрите скорее, пока не высохла, а я докрашу.

И не успела она возразить, как он весьма ловко начал работать кисточкой.

Туфля, к счастью, не пострадала. Наталье удалось стереть серебрянку тряпочкой, даже следа не осталось.

— Ой, Никита Евгеньевич, мне даже неловко. Еще сами испачкаетесь.

— Во-первых, давайте просто Никита, — профессионально накладывая на прутья слой краски, сказал он. — А то как-то очень официально выходит. Все-таки мы с Пашей друзьями были.

— Да, хорошо. Но тогда и вы меня называйте Наташей.

— С удовольствием.

Ей показалось, что он покраснел, может, правда, из-за того, что потянулся рукой к дальнему пруту.

— Никита, действительно ведь испачкаетесь.

— Да уже завершаю. Последние штрихи.

Докрасив, он оценивающе оглядел результаты своего труда, кое-где подправил там, где красила Наталья.

— Теперь полный порядок.

— Спасибо.

— Вот уж не за что благодарить.

— А вы опять к дяде заходили?

— Да. Оказался неподалеку и заскочил. Специально-то выбраться редко выходит. А обратно пошел, вижу, вы тут.

«Ничего себе, обратно, — удивилась Наталья. — Крюк какой сделал! Верно, и Пашу решил навестить».

— Наташа, а вы куда сейчас? Домой?

— Да. Вроде все уже сделала. Только жаль, воду забыла с собой прихватить. Жара такая. Солнце голову напекло.

— Тогда давайте я вас довезу до дома. Я на машине.

— Спасибо, не откажусь.

Она действительно, кажется, перестояла на солнце, да и ноги от долгого сидения на корточках, когда красила ограду, подкашивались.

— Ну, пойдемте, — вопросительно глянул он на нее.

— Там, возле входа, вроде какие-то ларьки были. По дороге водички куплю.

Однако, когда они дошли до ворот, выяснилось, что память несколько подвела Наталью. Ларьков было действительно много, но в основном ОНИ торговали цветами. В окошке же того единственного, где продавалась вода, белела картонка с корявой надписью: «Ушла на пять минут».

— Диагноз ясен, — развел руками Никита. — В ближайшие полчаса не жди. Может, и к лучшему. Сильно подозреваю, водичка тут левая, из-под крана. Поехали, Наташа. Я тут, чуть дальше, кафе заприметил. Там наверняка есть и вода, и сок, и мороженое. Посидим. Охладитесь.

Наталья согласилась. В голове продолжало шуметь. Похоже, солнечный удар заработала. Не рассчитала, какое жаркое солнце.

К счастью, Никитина машина, припаркованная в тени, не раскалилась, а он к тому же сразу включил кондиционер, пояснив:

— В такую жару по московским пробкам можно ездить только с риском для жизни.

В прохладном салоне Наталье стало немного легче, да и ехать было недалеко, и вскоре они уже усаживались за столик небольшого, но уютного кафе, в котором тихо звучала музыка.

— По-моему, я все правильно придумал, — заглянув в меню, произнес Никита. — У них здесь десять видов мороженого, молочные коктейли, соки, морс, квас… Напитки на любой вкус. Выбирайте. Может, и что-нибудь посущественнее хотите?

— Нет, сперва пить. Воды с газом, — выдохнула она. — А после можно и мороженого.

— Ладно. Справимся с мороженым, а дальше определимся.

Она жадными глотками осушила два бокала ледяной минералки. Никита, молча поглядывая на нее, тянул сквозь соломинку молочный коктейль.

Наталья, немного придя в себя, потянулась к мороженому, когда Никита спросил:

— А вы по-прежнему тем же занимаетесь?

Она согласно кивнула, подразумевая, что по-прежнему пишет книги, и лишь, потом спохватилась: он же не в курсе, как у нее резко жизнь повернулась. Считает, что она все еще работает в библиотеке. Про это и спрашивал.

Наталья заколебалась. Сказать? Но зачем? Начнет ведь рассказывать, выйдет, будто похвастаться захотела. И книг он таких стопроцентно не читает. И передачи для женщин по телевизору не смотрит. Незачем ему об этом знать. Неизвестно еще, как он к подобной литературе относится. Начнет, например, гнилые шуточки отпускать. Или, того хуже, заведет серьезный, с его точки зрения, разговор на литературные темы.

Наталья таких бесед терпеть не могла! И почему большинство людей полагают, что если перед ними писатель, то он мечтает поговорить о литературе? Хотя вот Паша, например, тоже жаловался. Стоило людям узнать, что он инженер-строитель, мигом начинали рассказывать, как им неправильно на даче фундамент положили, и требовать совета, как лучше устранить допущенный просчет. Варвариного мужа пытали по поводу автомобилей, а саму Варвару в гостях принимались закидывать симптомами болезней. Нет, наверное, это общая беда, однако о литературе Наташе сейчас рассуждать совсем не хотелось. Предпочла бы, чтобы Никита вспомнил о Павле. Ведь он знал ее мужа совсем с другой стороны, чем она.

Однако Никита завел речь не о покойном друге, а о собственной жизни.

— У меня тоже тяжелое время было. Нет, Наташа, конечно, с вашим горем не сравниваю, но очень паршиво пришлось. На Пашино место такую сволочь взяли! У нас с ним война началась буквально с первого дня. Понимаете, жулик первостатейный. Но хитрый… В общем, народ у нас раскололся, дрязги пошли. Потом он меня подставил по-крупному. И от гастарбайтеров вечно одни неприятности. Они же нелегалы. Ни за что толком не отвечают, их вроде как вообще нет, а отдуваться мне пришлось. Короче, решил сам уволиться, пока не уволили. Неприятно, конечно, но, думал, не трагедия. У дяди своя фирма, побью челом, место найдет. Сам давно звал. Это я не хотел на родственника работать, и с Пашкой в связке мне было отлично. И вот дядя понадобился, а я с ним даже поговорить не успел. Опухоль у него обнаружили, положили в больницу. Обследовали, оказалось — рак. К операции стали готовить. Я его навещал, но своими проблемами в таком состоянии грузить не хотел. Надеялся, может, подлечат, тогда и поговорим.

А ему после операции совсем худо стало. Сильный, энергичный мужик, а на глазах сгорел. Пришлось самому крутиться. Финансы-то начали петь романсы. В одно место сунулся, в другое, в третье. Везде одно и то же. Сперва вроде радуются, берут, нам, мол, специалисты вашего профиля очень нужны, а потом вдруг отказ. И наконец люди знающие мне шепнули, что в хорошее место меня не возьмут, попал в черные списки, прошлые работодатели отомстили.