Танцуй как звезда! - Анастасия Дробина

Давным-давно ушла домой ворчащая Глушко, вернулся с работы, поужинал и лёг спать отец, за окном стих шум машин, луна ушла из форточки – а Лера всё строчила и строчила. Когда же она, наконец, довольно встряхнула в руках готовую юбку и взглянула на часы, у неё вырвалось глубокое «О-о-ох!…» Будильник показывал четвёртый час утра. Это была уже вторая бессонная ночь за швейной машинкой. С ужасом думая о том, как она пойдёт завтра в школу, Лера, не раздеваясь, хлопнулась в кровать и тут же заснула.

Пробуждение было ужасным. Над самым ухом надрывался развесёлой самбой мобильник. Лера вскочила как поджаренная, нажала дрожащим пальцем на кнопку.

– Стрепетова!!! – загремела Глушко. – Ты где?! Я тебя на углу полчаса ждала, чуть сама не опоздала! Ты что, заболела?! Через три минуты звонок! Будильник у тебя, что ли, не сработал?!

Будильник, возможно, и сработал, но кто его услышал?.. Лера в панике принялась носиться по дому, как ошалевшая торпеда. Кое-как натянув неглаженую форму, наспех почистив зубы и прихватив заколкой растрёпанную копну волос, она вылетела из дома под проливной дождь, – разумеется, забыв зонт. На английский она прибыла встрёпанная, мокрая, в сбившейся заколке – и с десятиминутным опозданием. Выслушав нотацию Годзиллы, села на своё место рядом со Светкой – и моментально заснула снова.

– Погода такая, сама же видишь… – оправдывалась она перед подругой на перемене, разглядывая жирную тройку, поставленную зловредной англичанкой за вполне приличную (с учётом бессонной ночи) работу у доски. – Дождь идёт, тучи…

– Как же, тучи… – пробурчала Светка, принюхиваясь к чему-то в своей сумке. – Чёрт, откуда тут Варькины кабачки тёртые?!. И всё из банки вывалилось! Фу-у-у, как она только это ест… Спать по ночам нужно, Стрепетова, вот что! А не юбки цыганские кроить! Совсем тебе этот Лагутин башку заду…

– Ты в поликлинику-то попала позавчера? – поспешно спросила Лера. – С Михой?

– Да как же!!! – взорвалась Светка, уронив полбанки детского питания обратно в сумку. – Этот Боров своей керосинкой опять весь подъезд перегородил! Я с коляской даже выбраться не смогла! Пришлось мне Миху на руки хватать и чесать на автобус! Всю спину себе сорвала, он ведь толстый уже! Девять кило по последним измерениям! Вот чес-слово, скажу Витьке, чтобы шины Борову проколол!

– Не надо. Витьку вашего и так скоро на учёт поставят, – посоветовала Лера. Тринадцатилетний брат Светки в самом деле был грозой квартала, и вся местная мелюзга боялась его как огня.

– Ай! – отмахнулась Светка. – Его ни одна колония не примет с его выкидонами! Скорее бы в армию сдать, что ли… Хоть вздохнём с мамкой спокойно… Ты юбку-то свою дурацкую дошила, горе луковое?!

Лера вспомнила, что готовая зелёная юбка с оборкой ждёт её дома на спинке стула, а вечером она уже будет в ней танцевать, и счастливо улыбнулась. Глушко посмотрела на подругу как на тяжелобольную, вздохнула и с ожесточением принялась вытряхивать из сумки неведомо как попавшие туда Варькины кабачки.

К концу седьмого урока дождь перестал. Тучи разошлись, и в чистом, словно умытом небе заиграло весеннее солнце. Мгновенно просохли тротуары, ярко зазеленела молодая листва тополей в школьном дворе. С бульвара доносились весёлые звонки трамваев. Лера сбежала со школьного крыльца в самом радужном настроении. Глушко уже умчалась: ей нужно было успеть получить талон в поликлинику. Свободная как птица, Лера помчалась на трамвайную остановку.

Роман уже был там. Стоял и ждал под огромным, ещё не успевшим покрыться листьями клёном. Увидев Леру, он улыбнулся, блеснув зубами, и она снова подумала: какой же он красивый, как она только раньше не замечала…

– Ну что, поедем? – весело спросил он. – Не передумала?

– Не дождёшься! – так же весело пообещала она. За углом уже раздался звонок приближающегося трамвая. Лера привычно сунула руку в карман за проездным… и ахнула. Картонного прямоугольничка не было.

Это была катастрофа. Проездной, скорее всего, остался дома или вывалился во время отчаянного бега в школу сегодня утром. Конечно, у Леры были деньги – пять тысяч от Эсмы, лежавшие в рюкзаке. Но ей страшно не хотелось тратить аж пятьдесят шесть рублей на трамвай – а вдруг именно этих пятидесяти шести и не хватит на покупку самых лучших туфель?! К тому же с пяти тысяч водитель мог и не дать сдачи…

– Ромка… а нам далеко ехать?

– Две остановки.

– Так зачем же в трамвай?! – обрадовалась Лера. – Смотри, какая погода хорошая, пошли лучше пешком! Я-то думала, это далеко… Между прочим, и для фигуры пройтись полезно!.. – Она осеклась, заметив, как разом, словно с неба исчезло весеннее солнце, потемнело лицо Романа. Он перестал улыбаться, отвернулся и, процедив сквозь зубы: «Ну, пошли, что ли…» – зашагал вперёд. Припадая на левую ногу на каждом шаге.

И Лера сразу же поняла. И кинулась следом.

– Лагутин! Ромка! Я же не нарочно! Прости, я такая дура, не сообразила… Тебе… больно, да? Тяжело?! Брось, вон трамвай, поехали!

Роман остановился так резко, что Лера налетела на него. Угрюмые глаза плеснули мрачной темнотой прямо ей в лицо.

– Мне не больно! – отчеканил он. – И не тяжело! Я привык давно, поняла? Это тебе тяжело будет…

– Мне?.. – совсем растерялась Лера. – Почему?..

– Со мной по улице идти, – отвернувшись, глухо сказал он. – Смотри, все на нас глядят! И думают – такая девчонка красивая с… инвалидом идёт! Понравится тебе так?! Да?!

– Дурак, какой же ты инвалид?.. – опешила Лера. До сих пор ей и в голову не приходило, как они с Ромкой будут смотреться со стороны. Но, проследив за взглядом Лагутина, она заметила, что проходящая мимо бабка с тележкой и в самом деле как-то покосилась на них… И тётка в красном пальто посмотрела странно, с непонятной жалостью… И что-то пробормотал лысый дядька на остановке… И стайка пигалиц лет по двенадцать, пробежав мимо, пакостно захихикала… Лера посмотрела на хмурое лицо Романа с опущенными глазами. И её вдруг охватила такая злость и на бабку с тачкой, и на тётку в красном, и на этих малолетних идиоток, что закололо в висках. Лера глубоко, всей грудью вздохнула… и вдруг решительно ткнула в руки Роману свой рюкзак:

– А ну, подержи!

– Ты чего?.. – удивился он, машинально принимая рюкзак. А Лера, кинув на него свирепый взгляд, принялась торопливо расстёгивать пальто.

Это было именно то оливковое пальто, которым позавчера она хвасталась перед Эсмой. Пуговиц было всего четыре, и расстегнуть их было делом нескольких секунд. Вывернуть наизнанку пальто и вовсе получилось мигом. А затем Лера натянула его на себя, триумфально запахнула полы и свысока посмотрела на ошалевшего Лагутина:

– Пошли?!

Выглядело это, должно быть, ужасно: лягушачьего цвета подкладка, с которой свисали мешковины карманов, лейбл «Дольче-Габбана», лоскут ткани с запасной пуговицей и потрёпанная петелька вешалки. Глаза у Романа сделались такими, что Лера подумала: сейчас он бросит её посреди тротуара и уйдёт – чтобы не позориться.