Сахарный дворец - Розалинда Лейкер

Софи осознала, что лежит на обочине дороги; почувствовав что-то мягкое под головой, она укуталась, как в кокон, в свой плащ. Сейчас уже не слышался стук лошадиных копыт, который донесся до нее сначала, когда она испытала ужас от мысли, что брошена умирать в одиночестве. Потом в голове, словно вспышка, мелькнуло воспоминание, как она кричала, и тогда всадник, скакавший на лошади, подъехал к ней и спрыгнул на землю. И в то же мгновение она вспомнила жестокое нападение.

— Антуан! — Она тщетно пыталась сесть, не в силах освободить руки из рукавов плаща. Мужчина уложил ее на траву, осторожно придержав за плечи.

— Мальчик, которого вы зовете, не пострадал, с ним все хорошо. Я просто отвез его на ближайшую ферму. Он лежал, прижавшись к вам, и, судя по мокрым щекам, так и заснул в слезах. Он не проснулся, и я попросил жену фермера уложить его в кровать.

— А что с Маркусом де Фонтейном? — она задала вопрос по-французски, так как в этом состоянии не могла сосредоточиться и заговорить на другом языке.

Незнакомец ответил на французском без акцента:

— Старый джентльмен умер. Мне очень жаль. Крепитесь, мадемуазель.

Она снова прикрыла глаза, и слезы потекли из-под ресниц. Стоило мучить Маркуса, везти так далеко и в итоге все равно не уберечь его. От этих мыслей Софи стало еще тяжелее.

— Он проделал такой сложный путь во Франции, — прошептала она, вынуждая незнакомца склониться ближе, чтобы разобрать ее слова. — Так несправедливо, что он умер здесь, вдали от родного дома.

— А что произошло? Вы можете мне рассказать? Я хочу помочь. Мне нужно поднять вас, но как можно осторожнее. Фермер с сыновьями уже на пути сюда.

— Вы очень добры, — слабо пробормотала девушка.

— Я рад, что проезжал мимо, иначе вы могли пролежать здесь еще несколько часов. По этой дороге почти никто не ездит. Маркус был вашим отцом?

— Мы не родственники. Я только помогла ему бежать.

— А мальчик?

Она сразу же вспомнила выдуманную легенду.

— Антуан мой племянник. Вы тоже француз, месье?

— Нет, но моя бабушка была француженка, она вышла замуж за англичанина, а мы с братьями росли в их доме после смерти родителей. Меня зовут Том Фоксхилл, я живу в Лондоне, но по делам мне приходится бывать на побережье, и я частенько проезжаю эти места. Сейчас вы можете сказать, как вас зовут?

Он едва успел разобрать ответ, как подъехали фермер с двумя сыновьями. Они освещали дорогу фонарями.

— Сюда!

— Как себя чувствует юная леди, сэр?

Том Фоксхилл ненадолго оставил ее. Хотя они с фермерами разговаривали тихо, Софи поняла, что эти люди также заберут тело Маркуса. Затем Том повернулся к ней.

— Сейчас мы хотим перенести вас, мадемуазель Дэлкот, — сказал он. — Я обещаю, что так вам будет намного удобнее, чем если бы я повез вас верхом на лошади.

Том поднял девушку, и она вскрикнула от резкой боли в голове. Затем фермеры натянули одеяло, аккуратно положили ее и понесли туда, где вдалеке светились окна. Софи догадалась, что это фермерский дом.

Жена фермера, рыжеволосая женщина с веснушчатым лицом, встретила их на пороге и широко распахнула дверь, когда Софи внесли в просторную кухню, где стоял длинный стол. Здесь пахло вареной бараниной, которую хозяйка готовила на ужин. Женщина, взбудораженная неожиданными событиями, свалившимися на нее в этот вечер, замахала руками при виде крови на лице и волосах Софи.

— О, бедная девочка! В каком вы состоянии! — Она взяла горящую свечу. — Я проведу вас. Идите за мной, мистер Фоксхилл, и ты тоже, Уильям, — обратилась она к мужу. — Нельзя ее класть на пол.

— Мы несли ее через вспаханное поле, — пояснил фермер, — в наших краях не случалось ничего подобного, а я живу здесь с рождения.

Она пошла вперед, стуча башмаками по каменному полу и освещая путь свечой.

— Я приготовила чистую постель, мистер Фоксхилл, нагрела воды и достала болеутоляющую мазь. Бедняжке нужно перевязать голову.

В маленькой спальне Софи уложили на кровать, и фермер вышел из комнаты. Ее глаза были плотно закрыты, и из-за боли она могла разговаривать только шепотом.

— Где Антуан?

Том снова ответил ей по-французски:

— Он спит в соседней комнате. Младшая дочь мистера и миссис Миллард присматривает за ним.

— Он испугается, если не увидит меня, когда проснется! — Софи начала волноваться.

— Не переживайте. Я уверен, миссис Миллард позаботится о мальчике так же, как сейчас ухаживает за вами. Я попрошу ее привести его к вам, когда он проснется.

Миссис Миллард нервно переминалась с ноги на ногу.

— Она не говорит по-английски?

Софи прошептала Тому:

— Пожалуйста, скажите, что я знаю ваш язык.

Том передал женщине ее слова. Затем снова наклонился к Софи, когда она подняла на него глаза.

— Вы должны как можно меньше разговаривать до тех пор, пока боль в голове не пройдет окончательно. — Он широко улыбнулся, обнажив ровные белые зубы: — Однажды я упал с лошади и ударился головой, так что могу понять, каково вам сейчас.

Софи хотела ответить, но боль была такой резкой, что, казалось, она потеряла дар речи. Она смотрела на него, чувствуя, что и боится этого человека, и доверяет ему. Он подошел к двери и остановился:

— До свидания, мадемуазель Дэлкот. Пусть в вашей дальнейшей жизни в Англии больше не будет неприятностей.

Девушка слышала звук его шагов, удаляющихся по коридору. В комнате снова появилась миссис Миллард, которая принесла необходимые принадлежности, а также ночную сорочку. Она сняла плащ француженки и в ужасе покачала головой. Вся одежда Софи Дэлкот была порвана и изрезана, руки и плечи были в синяках. Миссис Миллард закутала ее в одеяло.

— Вы ранены еще где-нибудь? — тактично спросила она.

— Меня не изнасиловали, — прошептала Софи и потеряла сознание от нового приступа боли.

Некоторое время Софи не поднималась с постели, и миссис Миллард выстирала и зашила ее рваную одежду, а затем положила в шкаф. Женщина также позаботилась об Антуане, подобрав ему одежду и обувь, Оставшуюся от выросших сыновей. Мальчик целый день бегал по ферме, счастливый от того, что может проводить время с животными. Он очень радовался, что ему разрешили помогать Еси, десятилетней дочке Миллардов. Софи узнала, что Том Фоксхилл дал хозяевам денег на расходы, связанные с ней и ребенком, а также оставил десять золотых гиней, чтобы хозяева отдали их Софи, когда она поправится и соберется уезжать с фермы. Он оставил и свой лондонский адрес на случай, если ей понадобится помощь. Так как девушка не изменила своего решения ехать в Брайтон, то сомневалась, что когда-нибудь снова увидит его, но планировала принять эти деньги в долг и вернуть, как только у нее появится возможность.