Она не принцесса - Лора Ли Гурк

– Боже мой, а я подумала, джентльмен не одобряет, – сказала она, подражая британскому произношению.

Лючия повернула голову, как будто говоря с третьим собеседником, и продолжала:

– Очень неприлично носить такое платье на людях. У нее, уверяю вас, подходящая фигура, что становится еще более непристойным. Вы думаете, она носит нижнее белье? – Повернувшись в другую сторону, она ответила как бы за другого человека: – Не может быть. Могу поспорить, совершенно ясно, платье надето на голое тело. Какая сорочка или юбка остались бы незамеченной?

Когда сэр Йен не прореагировал на эту сценку, она отбросила воображаемого собеседника и обратилась к нему.

– Зачем вы хотели видеть мою мать? По той же причине, полагаю, что и другие мужчины, посещающие ее.

– Я приехал к вам обеим.

– К нам обеим? Сразу? – Она улыбнулась обольстительной улыбкой. – Еще ни один мужчина не высказывал такого желания. Какой же вы испорченный человек, сэр Йен, если делаете столь неординарное предложение.

Его широкие плечи чуть заметно напряглись.

– Надеюсь, вы сочтете мое предложение интересным, если оставите свои домыслы и узнаете, в чем оно заключается.

Лючия состроила гримаску.

– Судя по вашему виду, сомневаюсь, что я хочу это узнать. Скажите, а вы всегда так надменны?

– А вы постоянно так дерзки?

– Боюсь, что да. – Она и не подумала извиниться. – Особенно с высокомерными мужчинами. Поскольку вы не собираетесь мне сказать, зачем приехали, мне придется догадаться. – Она достала из кармана юбки его визитную карточку. – «Сэр Йен Мур, – прочитала она. – К.О.С.М. Посол...»

– Она остановилась и посмотрела на него. – Что означают эти буквы?

– Его величество король великодушно пожаловал мне рыцарское звание, и я стал кавалером Большого креста, самого высшего ордена Святого Михаила и Святого Георгия.

– Звучит впечатляюще. Чтобы заслужить такого посетителя, я должна быть более важной персоной для своего отца, чем предполагала. – Она продолжила читать с карточку. – Посол его британского величества, короля Вильгельма IV. Аранжировщик брачных союзов, чтосовсем неего дело, разрушитель счастья принцесс и лицо, решающее проблемы, ставящие принцев в затруднительное положение.

Она подмигнула ему и лукаво улыбнулась.

– Не сомневаюсь, – продолжала она, засовывая его карточку за корсаж на груди, – что я – самая трудная проблема принца Чезаре. По крайней мере я на это надеюсь. – Она откинулась на спинку дивана, так что между ее грудей виднелся уголок визитной карточки, и ожидала его реакции.

Но ее не последовало. Непроницаемое лицо дипломата не изменилось, но было заметно, что он не одобряет еерешающего поведения.

Йен Мур, решила она, лишен чувства юмора.

– Из тех выдуманных титулов, которые вы мне присвоили, – сказал он, – я могу сделать один вывод: вы понимаете, что цель моего визита – «не обычная причина»посещения вашей матери. – Она не успела ответить, как он продолжил: – Хотя вы правы, я приехал сюдапо просьбе вашего отца, принца Чезаре. А также по распоряжению моего правительства.

Теперь они приближались к сути дела. Пора стать серьезной.

– А-а, так англичане тоже лезут в это дело?

– Ваш отец приказал выдать вас замуж и попросил мое правительство помочь ему найти для вас мужа-британца. Я получил задание сделать это и обговорить условия вашего брачного договора.

Лючия вспомнила все те времена, когда ее постоянно перебрасывали с места на место.

– Понятно, – кивнула она. – Теперь, когда меня больше невозможно прятать в каких-то школах, монастырях или дворцах, нужно подыскать мне мужа.

– Сожалею, что вы видите это в таком мрачном свете.

– А как еще я могу это видеть? – Она не дала ему ответить. – Я знаю, это трудно понять, но я не считаю необходимым выходить замуж только ради того, чтобы избавить отца от неприятной проблемы.

– Большинство молодых женщин жаждут выйти замуж.

– Это правда, – согласилась она, – и у многих из нас есть странное убеждение, что мы сами должны выбирать себе супруга, а не предоставлять этот выбор дипломатам.

– Вы дочь принца. Внебрачная и, следовательно, не имеете титула, но тем не менее вы королевской крови. Ваш отец официально признал вас своей дочерью...

– Только потому, что его имя делает меня заложницей в международной политике. Теперь, кажется, я имею достаточно большое значение, чтобы приставить ко мне личную сваху.

– И это признание, – продолжал он, как будто не слышал ее слов, – налагает на вас определенные обязательства. Одно из них – удачно и соответственно положении выйти замуж.

Это возмутило Лючию.

– А каковы обязательства отца передо мной? Чезаре прятал меня, как грязную тайну, запер в монастыре. Монахини били меня. В моей комнате не было окон. – Она содрогнулась. – Там были крысы.

– Ваш отец глубоко сожалеет об этом поступке.

– Да, сожалеет. Теперь, когда ему до меня не добраться.

Что-то промелькнуло в этих холодных глазах, раздражение, может быть.

– До вас всегда можно добраться. Доказательством к этому служит тот факт, что я здесь. Если Чезаре попросит мое правительство выдать вас ему, мы тотчас же это сделаем, и солдаты шотландской гвардии явятся сюда, чтобы отвезти вас на первый же отплывающий корабль. Но ваш отец решил, что наилучший выход – брак, и ради мира с Англией он предпочитает британского джентльмена.

– А что, если я не разделяю это предпочтение?

– Мне очень жаль, что в мои инструкции по поискам вам жениха не включены ваши пожелания, мисс Валенти, хотя могу вас уверить, он будет католиком.

Религия жениха не беспокоила ее. Если ее отец и этот дипломат думали, что она выйдет замуж за того, кого они выберут, то они глубоко заблуждались. Она не Элена, и ее не запугаешь.

– Как приятно знать, что есть человек, отвечающий за мое будущее, – тихо сказала она, прижимая руку ко лбу. – Напряжение от того, что надо делать выбор, может оказаться слишком велико для моих бедных слабых женских мозгов. Так кто же удачливый жених?

– Пока еще я не имею в виду никого определенного, но это будет человек с титулом, джентльмен благородного происхождения, безупречной репутации и со связями. Кроме того...

– А как же любовь?

Он и глазом не моргнул.

– Я искренне надеюсь, что со временем вы почувствуете симпатию к любому джентльмену, выбранному для вас.

Это было такое абсурдное предположение, что ей захотелось расхохотаться, но серьезный вид человека, сидевшего напротив нее, убеждал ее, что смех здесь не уместен.

– Я не спрашивала о симпатиях, – сказала она. – Я спросила о любви.