Виконт из Техаса - Ширл Хенке

Джошуа немного задержался под аркой над входной дверью в гостиную. Ощущение дыхания старины не покидало его. Поеживаясь от этой мистерии, он повернулся и пошел в библиотеку, где его ждал граф.

— Не возражаете отведать хорошего коньяку перед обедом? — улыбнулся Хамблтон, вставая из-за стола и делая шаг навстречу Джошуа.

Тот утвердительно кивнул. Граф вынул из шкафа бутылку французского коньяку и наполнил две рюмки. Затем оценивающе осмотрел Джошуа с головы до ног.

— Извините, я сейчас пошлю записку своему портному и попрошу его прийти. Надо, чтобы у вас был новый модный костюм. Сражение за честь падшей дамы на пристани сильно повредило ваш пиджак и брюки.

Джошуа чуть покраснел:

— Кто-то сказал, что нельзя сделать яичницу, не разбив предварительно яйца. То же самое справедливо применительно к местным наглецам: эти идиоты ничего не слушают, пока их не стукнешь лбами!

— Ваш президент сказал примерно то же самое о политиках, — рассмеялся граф. — Ладно, оставим это!

Он поднял свою рюмку с коньяком. Джошуа понял, что сейчас последует тост.

— Итак, — торжественно провозгласил лорд Хамблтон, — предлагаю выпить за ваше счастливое и удачное пребывание в Англии и полезную деятельность во всех сферах, включая политическую!

Они чокнулись и медленно, смакуя волшебный напиток, выпили рюмки до дна. В этот момент дверь библиотеки приоткрылась и в комнату просунулась голова мажордома.

— Извините, господа, — доложил Нэш, — но обед уже готов и вы можете приступить к нему, как только пожелаете.

Когда Джошуа и граф вошли в гостиную, которую первый только что не без интереса рассматривал, Джошуа машинально нащупал левой рукой фляжку в кармане своего пиджака. Ибо опасался забыть где-нибудь тот единственный алкогольный напиток, который мог безбоязненно всюду пить в Англии.

Они сели за стол, на котором уже стояли бутылки дорогих вин, блюда с отменной закуской и вазы с экзотическими фруктами.

— Очень хорошо, что мы сидим одни за этим столом в первый вечер вашего приезда и имеем возможность спокойно обо всем поговорить.

— Вы правы. Иначе бы здесь стоял такой шум, что разговаривать было бы просто невозможно.

— Скорее всего так бы и было. Но если судить о доме, который, как я слышал, вы построили для себя, то обеденный стол там служит также немаловажной частью обстановки.

— Так это же совсем другое дело, сэр! Видите ли, жители Техаса вечно ссорятся и кричат на собеседников. И лучше их не подпускать близко друг к другу! Иначе не избежать драки!

— Что ж, я рад отказаться от восторженных криков, ибо мои легкие уже не в таком хорошем состоянии, как прежде.

— Возможно, вас удивит, что в дальнейшем я буду пить из своей фляжки. Но не беспокойтесь. Это лишь потому, что некоторое время назад я сильно обжег глотку и губы, хватив стакан чего-то очень уж крепкого. Так что с тех пор я потребляю только очень слабое вино, которое и ношу с собой.

Хамблтон подавил в себе желание спросить у Джошуа, сколько тогда ему было лет. Но вместо этого снова откинул назад голову и громко рассмеялся. Помолчав немного, граф пытливо посмотрел на племянника:

— Джошуа, ведь эта поездка не вызвала у вас особенного энтузиазма. Видимо, вас уговорили президент и его друзья? Ведь так?

— Полковник представил дело так, будто вы вот-вот покинете этот мир. А потому сказал, что мне необходимо, не откладывая, исполнить свой долг.

— Неужели в вас не проснулось любопытство? Или желание увидеться со своей семьей?

— В какой-то степени. Но мне надо было позаботиться и о своем бизнесе. Тем более что цены на скот стали быстро падать. Необходимо было принять срочные меры, чтобы не разориться. Что я и сделал. Правда, не знаю, дало ли это результат. А кроме того…

— Кроме того?

— Извините, но я долго не мог поверить, что являюсь близким родственником английского графа. Мне казалось, что здесь какая-то ошибка.

— И сейчас, будучи прирожденным диким техасцем, вы испытываете меня, чтобы убедиться, так ли это на самом деле? Неужели вас не убедили даже те фотографии, которые вы видели утром?

— Извините, граф, но полковник сказал мне, что я, очевидно, просто боюсь… Боюсь встречи с вами… Может быть, он прав… Черт побери, сэр, я не знаю…

— Я должен сказать вам, Джошуа Абингтон Чарлз Кантрелл, что обещаю не отказаться от вас и не предать, если, не дай Бог, произойдет даже самое худшее.

Голос старого графа при этих словах прозвучал сурово и очень твердо.

— Абингтон? — переспросил его Джошуа. — Я понимаю, что Чарлз — имя моего отца. А при чем тут другое имя, которое вы поставили перед ним?

— Потому что так зовут меня. Ваш отец написал мне из Америки, что у него родился сын, и просил разрешить назвать его моим именем.

— А почему не именем моего дедушки?

— Потому что ваш отец в отличие от вас, мой мальчик, был… Как бы это помягче сказать…

— …эмигрантом, жившим на деньги, присылаемые с родины? Вы это хотите сказать?

Джошуа знал, что отец еще в юношеском возрасте вел себя настолько неподобающе, что семья выдала ему отступного, лишь бы избавиться от такого родственника и сбагрить его в Америку. Что тот и сделал.

— Я слышал, что он был заядлым картежником, — мрачно проговорил Джошуа.

— Ив отличие от тебя — неудачливым! Тем не менее ты вышел из хорошего племени. Никогда не забывай об этом!

— Отца в семье считали выродком. А что вы могли бы сказать о матери?

— Ее отец был приходским священником — вторым сыном баронета Суррея, представителя глубокоуважаемой и в высшей степени честной семьи. Боюсь, что все они уже умерли. Твою мать я запомнил как очаровательную молодую женщину, слепо следовавшую за своим непутевым мужем — твоим отцом.

— К сожалению, я ее совсем не помню! Скажите, в семье Кантрелл были двоюродные сестры?

— У меня есть две племянницы — дочери моей родной больной сестры Алисы. Обе очень счастливы в браке. Уверен, что вам понравятся мои племянницы, их мужья и дети. Они все очень хорошие и милые. Как и их мать. Но к сожалению, наследниками могут быть только мужчины…

— Потому-то вы и выбрали меня! — мрачно отозвался Джошуа.

— Должен сказать прямо: вы мне более чем симпатичны! Вы молоды и рассудительны. А потому не ожидаете от меня милостей. Так же как не думаете, что я выскреб до дна всю бочку отбросов семейства Кантрелл, чтобы вытащить вас к себе в наследники. Вы сами, без чьей-либо помощи, изрядно потрудились, чтобы заслужить мое доверие и уважение. Но я не желаю, чтобы вы заблуждались, будто оказываете мне великую милость, согласившись принять наследство и отказавшись ради этого от собственного бизнеса. Ваш президент абсолютно прав, рассуждая о человеческом долге. Иначе бы вы добровольно не стали его поддерживать.