Дорога любви - Эйна Ли

После этих слов поднялась суматоха. Под звуки банджо и скрипок танцевавшие отправились искать своих самых желанных партнеров. Одна просидевшая все танцы дама с широкой улыбкой поспешно направилась к Томасу.

– Доктор Грэхем? – с надеждой спросила Кларисса Хамфри.

Томас улыбнулся супруге мэра и принял приглашение.

– С удовольствием, мэм. – Он взял ее за руку и повел к центру зала.

Те, кому не довелось получить партнера на этот танец, выстроились у стены, глядя, как танцоры строятся в квадраты.

Мэр стал хлопать в такт музыке.

– Поклонитесь вашим партнершам, – произнес он приятным вибрирующим голосом, который в свое время столь помог ему стать мэром. – Джентльмены обнимают дам, затем делают круг направо.

Смех над неловкостью танцующих, в котором слышалась зависть, перекрыл на мгновение музыку оркестра.

– А теперь дамы поворачиваются и идут в обратную сторону. Все ступают в такт.

От деревянного потолка гулко отдавалось эхо шагов десятков мужских ботинок. Музыка постепенно стала живее, как и танец, и настроение танцующих. Мужчины вели себя отнюдь не как на балу, и их партнерши нередко вскрикивали, но без особого недовольства.

– А теперь возьмитесь за руки и сделайте круг налево, слушая музыку и попадая в такт, – торжественно выкрикнул мэр.

Зрители решили тоже поучаствовать в танце, хлопая в ладоши или притоптывая. Роури пленительно смеялась и, кружась, переходила от партнера к партнеру; ее рыжие волосы летали по плечам то вправо, то влево.

– Дамы переходят в центр, мужчины отступают от центра, – пропел Хамфри. – Настало время попрощаться, потому что здесь вы меняете партнера.

– До свидания, Роури, – произнес счастливчик телеграфист, которому выпала удача кружиться с ней последним.

– До свидания, Рэнди. – Она весело махнула ему, и ее зеленые глаза блеснули озорством.

– Все дамы берутся за руки и идут по кругу, – объявил мэр. – Это выглядит очень здорово, барышни, и потому вы это сделаете еще раз.

Дамы продолжили танец до его команды остановиться, после чего им надлежало поприветствовать нового партнера.

– Дамы делают круг вокруг партнера. А теперь – джентльмены, в другом направлении.

К изумлению Роури, она вдруг оказалась лицом к лицу с доктором Грэхемом.

– Замечательный танец, мисс Коллахен, – сказал он с улыбкой. Они рассмеялись, глядя друг на друга.

Когда танец подходил к концу, мэр снова подал голос.

– А теперь, джентльмены, хватит время терять, в благодарность за танец можно дам поцеловать.

Поднялась суматоха с криками и визгом. Томас обхватил Роури за талию.

– Я очень рад, что в конце танца встретился с вами, мисс Коллахен.

Он медленно наклонил к ней голову. Она закрыла глаза и слегка подалась вперед. Но затем в изумлении посмотрела на него, ощутив легкий поцелуй в щеку.

– Благодарю вас, мэм, – проговорил он поспешно.

Его губы тронула улыбка: похоже, он догадался, чего она ждала. Смущенная этим, она кивнула:

– Благодарю вас, доктор Грэхем. – Затем повернулась и медленно пошла от него прочь.

Томас последовал за ней и, догнав, взял за руку.

– Думаю, нам обоим не помешает глотнуть свежего воздуха, мисс Коллахен.

Роури позволила ему провести себя до ближайшей двери, но, оказавшись снаружи, поспешно выдернула руку и пошла вперед.

Томас не отставал, отметив про себя, как замечательно покачиваются при ходьбе ее бедра. Она остановилась у дерева и прислонилась к стволу.

Мягкий свет луны превратил ее рыжие волосы в серебристые. Томас тихо произнес:

– Не сердитесь на меня, Роури.

Этот глубокий, ровный, чарующий голос подействовал на нее опьяняюще. Вся ее обида растворилась с первым же его словом.

Она повернулась к нему. Ее ясные глаза вблизи были такими удивительными, что у Томаса перехватило дыхание.

– Почему я должна на вас сердиться, доктор?

– Вас трудно понять, мисс Коллахен, – выдавил Томас, как только к нему вернулась способность говорить.

Она подняла брови.

– Трудно? Почему?

– Я, наверное, не знаю настоящей Роури Коллахен. Я видел молодую даму в джинсах и ботинках, которая решительно лезла на гору. А теперь вдруг – поразительно красивая девушка, одетая по последней парижской моде, с веером вместо винчестера.

– Что особенного в том, что женщины принаряжаются для танцев, доктор Грэхем?

Он почувствовал знакомый дурманящий запах лаванды.

– Я говорю не о нарядах. Она мягко улыбнулась.

– Но вы наверняка знаете, что каждая женщина играет несколько ролей, доктор.

Томас предпочел неопределенно улыбнуться, вместо того чтобы говорить о своих знакомствах с женщинами, и сменил тему:

– Доктор. Доктор Грэхем. Как формально. А почему вы не зовете меня Ти Джей?

Роури эта мысль показалась абсурдной.

– Я не могу вас так называть. Это было бы как обращение к моему отцу. – Она опустила голову и искоса взглянула на него, уперев сложенный веер в щеку. – У вас же есть имя?

– Томас Джефферсон Грэхем к вашим услугам, мэм.

– О нет! – воскликнула она, округлив глаза. Томас поднял руку.

– Не говорите мне. Я догадаюсь сам. Вашего отца зовут Томас Джефферсон.

Роури медленно кивнула, и они оба рассмеялись.

– Похоже, у нас с вами из-за этого будут проблемы. Но вас, конечно, не всегда звали по инициалам? – спросила она.

– Ну, когда я был моложе и мать хотела меня наказать, она называла меня Томас.

– Томас. – На мгновение она замерла, как бы прислушиваясь, как звучит это имя. – Мне это нравится. Это имя подходит вам много лучше, чем Ти Джей. Могу я звать вас Томас?

– Был бы очень рад, мэм.

– Думаю, ваша мать скучает без вас, Томас.

– Моя мать умерла, мэм. Как и отец, двенадцать лет назад.

Она опустила глаза.

– О, прошу прощения. Я знаю, как тяжело об этом вспоминать. Моя мать умерла год назад.

– Очень жаль это слышать, мэм.

Она как бы почувствовала исходящее от него тепло.

– А где ваш дом, Томас?

– В Виргинии. Когда я вернулся из армии, я отправился туда и стал практиковать в Уильямсбурге.

– И что заставило вас покинуть Виргинию и отправиться на Запад? – Она снова двинулась вперед.

– Строительство трансконтинентальной дороги грех упустить. Это одно из величайших событий в истории. Всего несколько лет назад страна была разделена, шла гражданская война; сейчас же Восточное побережье соединяется с Западным, и теперь страна будет единой, как никогда.