Король коротких отношений - Джосс Вуд

– Конечно. – Она бы предпочла получить на подготовку час, но этому не суждено случиться. Что ж, придется, как обычно, пожертвовать макияжем. – Ты помнишь, как ко мне ехать? – Даже несмотря на то, что они должны были вскоре увидеться, ей ужасно не хотелось, чтобы Уилл положил трубку.

– Я неплохо ориентируюсь на местности, но ты держи телефон под рукой на тот случай, если я собьюсь с курса. Кстати, Лу – это от какого имени?

– Э-э-э, только не смейся. – Лу покраснела. – Таллула.

– Таллула? – Ее имя слетело с языка Уилла, и она задрожала. – Лу тебе больше идет. До скорого.

Нажимая на кнопку домофона у закрытых ворот, Уилл думал о том, что в Дурбане его мозги спекутся от влажности и жары. Чего он ждал от этого похода в гости? Ну, кроме домашней лазаньи, конечно. Последние несколько дней мысли о Лу не раз приходили в голову, и он бы соврал, сказав, что просто переживает за нее из-за побочных эффектов наркотика, о которых не знали доктора. Уилл думал о ней, причем чаще всего не как о женщине, которую хочется затащить в постель.

Почему бы тебе не подружиться с какой-нибудь женщиной?

Слова, сказанные Келби на прошлой неделе, то и дело всплывали в памяти Уилла, вслед за ними приходило изображение веснушчатого лица Лу с глазами цвета морской волны. Впервые за всю жизнь Уилл чувствовал, что может подружиться с женщиной, с Лу. Конечно, она его привлекала как женщина. Но и как человек тоже нравилась. Казалось, ей все равно, кто он и чем занимается.

Она действует на него освежающе.

Он оказался в новой стране и пробовал новую для себя работу. Почему бы не попробовать что-то новое и в отношениях с женщинами?

Ворота открылись, и внедорожник въехал на длинную подъездную дорожку. К тому времени Уилл уже расслабился. Перемены – как хороший отпуск, подумал он, останавливаясь.

Так почему же сердце забилось быстрее, когда он увидел на крыльце возле открытой двери Лу, одетую в белые хлопковые шорты и топ на тонких бретелях. Уилл вышел из машины и погладил двух собак неопределенной породы.

Друзья. Новый подход. Не отвлекайся на свое либидо. Оно уже, как ты хорошо помнишь, доставило тебе немало проблем.

– Привет! – Лу подняла вверх бокал. – Я начала без тебя. Будешь?

– И тебе привет! – Уилл помахал бутылкой, которую держал в руке.

Самая крупная из собак ткнулась ему в ладонь, Лу улыбнулась.

– Гарри, прекрати.

– Гарри?

– А позади тебя Поттер. Котов зовут Дамбл и Дор.

Миленькое местечко, оценил Уилл и шагнул в просторный холл. Закрыв за ним дверь, Лу взяла бутылку, которую тот держал в руке. Он заглянул ей в лицо и с удовлетворением отметил, что к щекам вернулся цвет, а синие круги под глазами побледнели. Она отвела взгляд, и Уилл стал осматриваться.

Рядом с дверью стояла вешалка для верхней одежды, к стене лепился старый комод, уставленный фотографиями в серебряных рамках. На высоком узком столике ваза с букетом, который, казалось, собран из первых попавшихся под руку цветов. Прямо напротив входа висели две огромные фотографии мальчиков с шоколадными от загара лицами.

– Мои братья, – пояснила Лу, когда Уилл сделал шаг вперед, чтобы лучше рассмотреть снимки. – Пойдем, нам туда. Я решила, что мы поедим на веранде.

Он прошел следом за ней сквозь большую кухню, и от запаха чеснока, трав и мяса сразу же потекли слюнки. Кухня переходила в просторную гостиную, где стояли потертые кожаные диваны и телевизор с гигантским экраном.

Широкие высокие двери из стекла и дерева вели на опоясывавшую дом веранду с диванами и обеденным столом. С веранды открывался восхитительный вид на город и океан.

– Я хочу здесь жить, – пробормотал Уилл, бросив ключи от машины и мобильный телефон на стол.

– Да, вид отсюда впечатляющий.

Он опустился на ближайший стул, заставил себя оторвать взгляд от ее ног и огляделся. То, что он увидел, понравилось. Огромный дом со старой, некогда очень дорогой мебелью и эклектичной коллекцией произведений искусства.

– Мне нравится твой дом. – Уилл отпил вина. – Люблю архитектуру. Построен в тридцатых?

– В 1931-м. По моде того времени. Ар-деко. Принадлежал сначала моим бабушке и дедушке, а потом отцу, – объяснила Лу. – Бабушка сама расписала витражные панели над окнами и возле входной двери. А дедушка коллекционировал мебель.

На мебель Уилл обратил внимание, когда шел от входной двери к веранде, и теперь, оглянувшись сквозь открытые двери в гостиную, увидел еще несколько фотографий большого размера. Черно-белые, как и те, что висели в холле, они буквально искрились от энергии и эмоций.

– Не возражаешь, если я взгляну поближе?

Лу пожала плечами:

– Пожалуйста.

С первой фотографии смотрела невероятно красивая, просто роскошная женщина в корсете и сетчатых чулках. Ее лицо, излучавшее веселье, радость и чувственность, наполовину скрывали поля шляпы-цилиндра. В руках женщина держала тросточку.

Уилл перешел к другой фотографии. Высокий худощавый мужчина отдыхал в гамаке, держа в руке бутылку пива. Глаза, похожие на глаза Лу, были полуприкрыты, на животе обложкой вверх лежал раскрытый журнал про гольф.

Сексуальные, успешные, привлекательные, в общем, не такие, как она сейчас. Так думала Лу, пока Уилл разглядывал фотографии. Она хотела быть такой, как эти люди, но не знала, как этого добиться.

Лу подумала о том, что Уилл известности и материального благополучия добился сам. Тяжелым трудом и упорством. Ей было завидно, ведь она получила все, в том числе и оборудование в фотостудии, благодаря огромному наследству, доставшемуся от родителей. Его могло бы и не быть, если бы родители умерли на несколько недель позже. Они погибли вместе по вине вышедшего из-под контроля тягача с полуприцепом. А если бы выжили, дом стал бы для Лу воспоминанием, его пришлось бы продать, чтобы покрыть перерасход средств по кредитным картам и за другие долги. Как потом выяснилось, родители жили на последние несколько тысяч, оставшиеся на карте отца. Кредиты и другие долги не погашались на протяжении нескольких месяцев, все платежи были просрочены.

Из-за этого к горю от утраты добавилась необходимость разбираться с настоящим финансовым кошмаром. Это стало самым большим секретом из тех, что были у Лу от двойняшек. Она никогда не говорила, что им пришлось бы отказаться от полной удовольствий жизни, если бы родители не погибли. С ее точки зрения, одного человека, испытывающего вину за тот образ жизни, который вела семья, вполне достаточно.

Впрочем, у каждой медали две стороны. Если бы родители были живы и ничего бы не осталось от того материального благополучия, которое есть сейчас, Лу пришлось бы самой себя обеспечивать, работать, помогать братьям. Она бы строила карьеру спокойно и уверенно. Да, возможно, не разбогатела, как Уилл, но точно смогла бы обеспечить себе комфорт и безопасность и испытывала бы удовлетворение от того, что заработала все это своим трудом, а не получила от родителей.