Свидание с ангелом - Кэрол Мортимер

Вероятно, Нине доставляет удовольствие ставить его в неловкое положение. Демонстрировать, что и она, и ее отец в курсе того, что он предпочел ужин с прелестной актрисой общению с важным клиентом.

— Меня это вовсе не смущает, — наконец выдавил он. — Я прекрасно провел время, спасибо.

Дмитрий усмехнулся:

— Сегодня мало кому удается оставаться незамеченным для прессы, Рейф, такова цена публичности.

— Разумеется, — угрюмо ответил он, делая глоток виски.

Нина против воли восхищалась тем, что Рейф даже не пытался оправдываться; любой другой принялся бы юлить и изворачиваться. А Рейф Д’Анджело и не думал ни перед кем извиняться.

— Быть может, вы хотели бы посмотреть коллекцию до ужина? — поинтересовался отец Нины.

— Благодарю, с большим удовольствием, — ответил Рейф.

Они вместе проследовали в уединенное святилище Дмитрия Палитова. К радости Нины, Рейф действительно был восхищен коллекцией драгоценностей ее отца, которую тот собирал долгие годы.

Коллекция была и в самом деле удивительная и уникальная, в нее вошла не одна дюжина бесценных украшений. Несколько ожерелий, браслеты и перстни когда-то принадлежали самой царице Александре Федоровне. У каждого украшения была своя история, и отец Нины провел долгие годы изучая их.

Когда они вернулись в гостиную, воцарилась более расслабленная атмосфера. За ужином они оживленно беседовали о выставке, которая откроется на следующей неделе, затем о политике, а после, как и следовало ожидать, мужчины, потягивая бренди и раскуривая сигары, заговорили о спорте.

Нина активно участвовала в общении, но когда разговор зашел об американском футболе, ее стало клонить в сон.

Рейф Д’Анджело улыбнулся, заметив, как Нина пытается подавить зевок.

— Дмитрий, мне кажется, ваша дочь скучает, — сказал он.

— Нина? — Отец вопросительно посмотрел на нее.

— Я просто немного устала, только и всего, — ответила она.

— Уже поздно, — кивнул Рейф, — мне пора.

— Надеюсь, это не из-за меня. — Нине стало неловко. — Неделя выдалась тяжелая.

— Нет, мне действительно пора. Утром на работу. — Он встал и повернулся к Нине. — Могу я проводить тебя?

При мысли о том, что красавец Рейф Д’Анджело проводит ее и, может, даже поцелует на прощание, Нина ощутила, что ее сердце забилось быстрее.

Хотя, видимо, она выпила слишком много вина за ужином. С чего она решила, что Рейф хочет ее поцеловать? Нет, разумеется, он предложил проводить ее из вежливости, а может, это дань уважения старомодным манерам ее отца.

— Как любезно с вашей стороны, Рейф, — вдруг сказал Дмитрий, не дав Нине возможности ответить. — Моя дочь стала слишком независимой после окончания университета.

Рейф заметил, как в глазах Нины мелькнуло раздражение, но тут же исчезло. Значит, ей не очень нравилось, что за ней по пятам весь день ходят телохранители. А может, они возле нее и ночью? Да, о личной жизни, ей, видимо, и мечтать не приходится. Но почему Нина это терпит? Она молода и очень красива; очевидно, она умна, раз у нее диплом Стэнфордского университета, да и ее реплики за ужином были взвешенными и продуманными. К тому же она профессионал своего дела, поистине талантливый дизайнер, судя по витринам, которые она изготовила для выставки в галерее «Архангел»… Так почему же она позволяет отцу одержимо следить за каждым ее шагом?

Нина Палитова казалась ему все более загадочной… И чем больше времени Рейф проводил в ее компании, тем сильнее хотел ее разгадать.

— Нина? — хрипло сказал он, вставая позади ее стула.

— Ладно, — сквозь зубы ответила она. — Я не возражаю. Можешь спуститься со мной на лифте на этаж ниже и проводить меня до двери моей квартиры, если тебе так хочется.

Рейф поднял брови:

— Ты живешь здесь?

— Да. — Ее глаза заблестели, во взгляде был вызов.

Что ж, вот и ответ на вопрос, который Рейф задал вчера: живет ли она с отцом.

— Понятно, — медленно сказал он.

Нина сжала губы:

— Я в этом сильно сомневаюсь.

— Нина, — вмешался отец, услышав резкий тон ее ответа.

Нина зажмурилась, успокоилась, снова открыла глаза и нарочито вежливо улыбнулась.

— Спасибо, Рейф, я буду очень признательна, если ты проводишь меня, — произнесла она.

Он отодвинул стул, чтобы она могла встать. Нина обошла вокруг стола и нежно поцеловала отца в щеку.

— До завтра, папа, — ласково сказала она.

— Как всегда, доченька. — Он нежно коснулся ее щеки, а затем посмотрел на Рейфа: — Был рад знакомству, мистер Д’Анджело, — официально добавил он.

— Взаимно, сэр, — рассеянно кивнул Рейф, тревожно проводив взглядом Нину, которая стремительно вышла из гостиной, даже не взглянув на него.

— Эта коллекция очень дорога мне, — тихо сказал Дмитрий Палитов.

— Она действительно впечатляет, — медленно произнес Рейф, не вполне понимая, к чему клонит его собеседник.

— Каждый экспонат бесценен, — кивнул Дмитрий, — но какой бы прекрасной ни была моя коллекция, свою дочь я люблю куда больше, чем все эти рубины и бриллианты.

Ну конечно…

— А потому, — сурово продолжил он, — я сделаю все, что в моей власти, чтобы она была счастливой.

— Это понятно, — уклончиво ответил Рейф.

— В самом деле? — В суровом тоне Дмитрия Палитова звучал вызов.

Никогда раньше Рейфу не приходилось слышать угроз от отца девушки, но он был уверен, что в этот раз ему угрожают.

— Нина уже взрослая, Дмитрий, — спокойно сказал он.

— Да, взрослая, — кивнул старик. — Но, думаю, вам все же следует знать: тому, кто сделает больно моей дочери, не сносить головы. — Его зеленые глаза, так похожие на глаза его дочери, предостерегающе сверкнули.

— Благодарю за приятный вечер, сэр. — Рейф протянул ему руку.

— Д’Анджело… — Старик уверенно сжал его ладонь.

Несколько минут спустя Нина и Рейф вошли в лифт. «Интересно, он тоже считает это молчание неловким?» — думала Нина. Едва ли. Он вызвался проводить ее из вежливости, не более того. Через считаные мгновения лифт остановится. Быть вместе им осталось совсем недолго.

— Ты сегодня без охраны? — равнодушно спросил Рейф, идя рядом с ней к двери ее квартиры. В полной тишине был слышен лишь стук ее каблуков по мраморному полу.

— Даже отец понимает, что здесь мне охрана не нужна. Это его здание, он контролирует его безопасность, и без его ведома никто не может ни войти, ни выйти, — ответила Нина с вымученной улыбкой.

Рейф мрачно нахмурился: