Добрая традиция - Грейс Грин

Сама не своя, Стефани глядела на него и чувствовала, что кровь отхлынула от лица. Как же она ненавидела, когда на нее кричат: это было все равно что получить пощечину.

— Извините меня, — еле выдавила она и поспешила из комнаты, надеясь, что успеет дойти до ванной прежде, чем у нее потекут слезы.

Но он в два шага догнал ее. Его рука твердо легла на ее плечо, он развернул ее лицом к себе. И увидел, что она плачет.

— Ох, ради Бога… — прохрипел он и привлек ее к себе, так что она уткнулась лицом в его прекрасный голубой свитер. — Не будьте такой чувствительной! Я только…

— Чувствительной? — В ярости Стефани вскинула голову. — Да вы не знаете, что это такое! Даже если бы сама чувствительность сидела перед вашим носом, вы бы ее не узнали, мистер Макаллистер! — Глаза Стефани сверкали, грудь сотрясалась при каждом вздохе. — А иначе вы бы не находились сейчас в таком положении…

— Не вижу ничего плохого в моем положении. — Он нежно стер слезу с ее щеки. — Собственно говоря, я нахожу это положение исключительно… интересным.

Интересным? Стефани почти застонала. То, что ему казалось интересным, ее просто потрясло — как будто ударило электрическим током. Оттолкнув его руки, Стефани отступила.

— Я считаю, — задыхаясь, сказала она, — что вы не в себе, мистер Макаллистер.

— Да, надо думать, — сказал он, в его кривой усмешке не было и тени извинения.

— Думать вовсе не надо, — отрезала она.

— Слушаюсь, мэм.

Вскинув голову, Стефани проследовала в ванную комнату и с радостным удивлением отметила, что подгибающиеся ноги все еще ее держат.

Ох, как близка была опасность!

Макаллистер закатил глаза, направляясь в кухню. Один поцелуй… и он бы пропал.

Обнимать ее все равно что держать в руках свою мечту. Она — воплощение желаний любого мужчины. Воплощение его желаний. Да, он желал ее! Она обаятельна, женственна, красива и так хорошо пахнет, что ему хотелось сорвать с нее одежду, найти и поцеловать каждое местечко, надушенное этими убийственными духами. Даже сейчас, когда она ушла, этот ее запах висел в воздухе, доводя его до сумасшествия.

А как сводило его с ума весь прошлый месяц рождественское поздравление в витрине ее магазина! Вот уж точно: мир тесен. Но эта женщина обожает игрушки, детишек, Рождество и тому подобную ерунду, а значит, она ему совершенно не подходит.

Нет, наоборот. Она подходит ему, как никто другой.

Сам себя не понимая и путаясь в вихре мыслей, он взлохматил свои волосы жестом полного отчаяния и вошел в кухню.

Сдернув полотенце с вешалки, Деймиан вытащил из духовки кастрюлю и поставил ее на стол. Выглядит восхитительно. Самое время снимать с огня: корочка из тертого сыра — золотисто-коричневая и хрустящая. Полчаса назад он просто умирал с голоду, а теперь ему хотелось совершенно другого.

Соберись, сказал он себе. Сконцентрируйся на этой кастрюле. Это гораздо безопаснее.

Стефани вошла в кухню. Хотя на ногах у нее были только носки, Деймиан услышал мягкие шаги. Не поворачиваясь, он сказал:

— Выглядит потрясающе.

— Спасибо. Это мое традиционное блюдо.

— Хотите еще вина?

— Нет, спасибо… мне достаточно.

Наконец он повернулся и увидел, что в руке у Стефани был почти нетронутый стакан. По кухне распространился запах ее духов.

Он мысленно выругался. А Стефани стояла рядом. Она сделала маленький глоток вина.

— Никогда не пью больше одного бокала, если предстоит сесть за руль.

Сесть за руль… Конечно, она скоро уедет. Как только появится аварийная Грантема, она уедет.

— Ладно. — Он сделал над собой усилие и отвел глаза. Взял ложку. — Садитесь, я все подам.

Напряжение висело в воздухе. Электризующее и опасное.

Он поставил тарелки на стол и сел напротив. Предложил соль и перец.

Стефани покачала головой:

— Нет, спасибо. Вам, наверное, понадобится соль. Я мало посолила.

— Нет, уверен, что мне понравится.

Ему не просто понравилось. Он наслаждался едой. Удивительно, но аппетит вернулся… аппетит к еде. А вот желание поцеловать Стефани никуда и не пропадало.

Деймиан поднял глаза и обнаружил, что она еще не приступала к еде. Стефани сидела, сложив руки на коленях, и наблюдала за ним. Ее глаза, зеленые, как весенняя листва, были прикованы к нему.

— Кто такая Эшли?