Двойная месть - Айлин Даймонд

Пожилая толстая мисс Рекордс кокетливо захихикала и одобрительно закивала лаборантке. И хотя было совершенно ясно, какие причины привели в храм науки новую жрицу, тем не менее все дружно делали вид, что очень рады работать со сноровистой мисс Кроу.

Правда, вскоре Памела стала чувствовать холодное отношение к себе, временами переходившее в неприязнь. Особенно резко это проявилось, когда Флендер уволил двух лаборанток, заявив, что одна Памела прекрасно заменяет собой двух лентяек. И как ни гордилась мисс Кроу такой оценкой, все же это событие неприятно царапнуло ее душу, хотя она не могла объяснить причину.

Попытка разобраться в этом с Джеймсом также не удалась.

— А знаешь, все-таки грустно, что Эмми и Карла лишились работы, — прошептала она ночью после этого события, виновато бодая плечо устало раскинувшегося Флендера.

Поглаживая ее по бедру, Джеймс, лениво глядя в потолок роскошной спальни, объяснил несмышленой подруге, что все дело в элементарной ревности двух неудачливых конкуренток и завистниц, отставных фавориток.

— Эмми, видишь ли, считала, что с меня хватит и Карлы. У них был такой, знаешь, женский паритет.

— Паритет? Это что-то нехорошее? Заразное?

Джеймс умиленно рассмеялся:

— Да нет, это не болезнь. Равновесие, попросту говоря. Пока тебя не было, девушки мирно делили меня между собой, честно, по очереди.

— А у тебя с ними что-нибудь было? — Памела настороженно подняла голову.

Флендер взглянул на нее с нескрываемым удивлением.

— Ну а как ты думаешь, дорогая? Все новые сотрудницы проходят мои личный кастинг! И ничего против не имеют. — Он засмеялся и попытался притянуть Памелу к себе.

Она резко отстранилась и села рядом.

— Что, прямо здесь? На этой самой постели? Фу!

Флендер плотно обхватил ее за талию и не дал соскочить на пол.

— Милая моя, — внушительно произнес он. — Я никогда, ни разу не говорил, что ты у меня первая.

— И не последняя, как понимаю, — мрачно ответила Памела, пытаясь вырваться. — Да, я же тебе не жена.

— Там, на ферме, об этом, как я помню, не было и речи, — осторожно и веско произнес Джеймс. — Впрочем, я тебя не держу, ты свободна, как была свободна всегда. — И убрал руку.

Памела опустила голову.

— Я была глупа. А ты…

— В двадцать пять лет девушка должна понимать, на что она идет, отдаваясь человеку после получасового разговора, — проговорил Джеймс и ласково прошелестел губами по спине Памелы. — У тебя стан виолончели. Я люблю тебя, милая. Иди ко мне, все хорошо. И будет хорошо.

— Ты женишься на мне? — с тоской спросила Памела, поворачиваясь к нему и обвивая шею руками. — Женишься? Когда-нибудь?

Джеймс не отвечал, закрыв ей рот поцелуем. Когда оба снова лежали рядом, он поглядел на затихшую девушку, на ее скорбно сжатые губы и ласково произнес:

— Я очень люблю тебя. Все может быть. Знаешь… давай вернемся к этому вопросу тогда, когда наше будущее принесет первые плоды.

— Какие плоды? — открыла глаза Памела. — Я охотно рожу тебе кого угодно, сколько угодно, когда угодно!

— Нет, крошка, — засмеялся Флендер. — Пока что речь идет о проекте новой добавки. Ты ведь знаешь, все зависит от того, насколько успешно мне удастся применить те технологии, которые я создал по твоим драгоценным записям. Если мы сумеем выиграть грант, я разверну исследовательскую программу в полном объеме, а полученный результат станет финансовым фундаментом нашего с тобой будущею. И тогда мы поженимся. Поняла, глупышка?

Памела послушно закивала и бурно кинулась ему на грудь, равно готовая и на любовные, и на трудовые подвиги.

Наконец настал день, когда Флендер, в тысячный раз проверяя и анализируя накопленные данные, мог сказать себе с полной уверенностью, что создана основа для более масштабной программы исследований, под которую можно уверенно требовать правительственный грант. И со всей мощью достигнутого научного и коммерческого авторитета он кинулся в конкурсные перипетии.

Однако борьба оказалась сложнее, чем поначалу казалось. Ни один частный исследователь не мог доселе конкурировать с медицинскими концернами, уверенно впившимися мощными лапами в государственную кормушку. О дерзости и авторитете доктора Джеймса Флендера, как ни говори, шумели только узкие научные круги. Теперь же следовало заявить о себе на всю страну.

Но риск был велик. В случае неудачи та же научная среда мигом отреагирует на шумно опозорившегося наглеца, и репутация его будет навеки испорчена, а с нею и прочие деловые перспективы.

Помимо этого, поведение Памелы — прекрасной, преданной, надежной, безотказной помощницы, любовницы, коллеги и просто милой женщины — стало ощущаться нелегкой проблемой. Как заноза, которую не можешь вытащить.

С каждым месяцем становилось все яснее, что свое будущее она видит исключительно под именем миссис Флендер. Это исключаю, разумеется, дальнейшие кастинги и приятные дополнения к утомительным конференциям. Пока что ее услуги вполне устраивали Флендера, но проводить ночь за ночью с одной и той же женщиной он не привык. И все мрачнее рисовалась перспектива унылой пожизненной верности.

Флендеру было не впервой представать перед лицом особы, имеющей на него виды. Многочисленная и разнообразная практика, умноженная на дьявольскую изобретательность, позволила разработать гибкие тактические ходы на все случаи жизни. Кого-то удавалось отшить прямым отпором, с кем-то требовалась деликатная тонкая работа, и Джеймс не без удовольствия оценивал виртуозность защиты своей драгоценной мужской свободы.

Особенно удачным оказался ход с одновременным увольнением двух соперниц, Эмми и Карлы; как раз тогда, когда они, посчитав, что хозяин стал наконец кроток как овечка, собирались корпоративно потребовать повышения зарплаты. И придраться было не к чему: беспощадные условия существования частной лаборатории требовали беспощадной финансовой экономии. Так или иначе, но все подобные случаи заканчивались благополучно, порой даже удавалось остаться друзьями и коллегами. С Памелой складывалось по-иному. Соответственно и требовалось разработать новую технологию.

Взять ее к себе было импульсивным, но совершенно верным ходом. Владелицу секретов лучше держать под рукой. До поры до времени. Что делать дальше? В конце концов, речь идет о простой деревенской девице. Откуда ей взять высокие претензии и потребности, размышлял Флендер, поглядывая на Памелу, порхавшую у кофеварки. Что ценят в деревне? Спасибо, дорогая, кофе чудесен — и как это ты быстро научилась варить его именно по моему вкусу?

В деревне ценят надежный быт, деньги и брак со всеми вытекающими последствиями, то есть кучей разнообразных детей. Ничего этого, понятно, ей от меня не дождаться. Да, конечно, это домашнее платье на тебе очень хорошо смотрится. И действительно, фигура модели, но ведь не уговоришь ее переключиться на подиум, да и машет руками при ходьбе, как солдат на плацу.