Там, где встречаются сердца - Анастасия Доронина

— А ты классно танцуешь, — заметил Слава.

Алина знала это про себя: чувство ритма и музыкальность были у нее врожденными.

— Я провожу тебя до дому. Или подвезу, если ты далеко живешь. Можно?

— Что?.. Нет! — крикнула она. И остановилась, отбросила его руки.

— Ты что? Да ты меня неправильно поняла, сестренка! Честное слово, только подвезу и ничего лишнего!

— Нет!

— Да ты что?!

Но она уже бежала вдоль утопающих в полумраке столов пустого зала, мимо зеркал и мраморных фонтанов, бежала туда, в темноту! Сзади крикнули «Стой!», раздался грохот, что-то упало, ее догоняли. Отчаянное желание скрыться — нельзя, никак нельзя позволить ему разоблачить свой позор! — придало сил, Алина подхватила платье, помчалась еще быстрее, молясь только об одном — чтобы не растянуться посреди зала, а ведь она могла грохнуться, ведь на ней туфли на непривычной шпильке! Раз, еще раз — и туфли скинуты на бегу. Девушка проскочила зал, холл, миновала оранжерею, выскочила, наконец, на боковую лестницу и остановилась, прижав руки к бухающему сердцу. Спокойно, спокойно. Тихо, тихо. Здесь ее никто не найдет. Ведь это даже не та лестница, на которой Слава ее увидел в первый раз. Здесь тихо. И темно.

— Эй! — гулко позвали из темноты. — Ты что, малохольная? Ты где? Эй!

Алина старалась не дышать.

— Ну ты даешь! Весь вечер от тебя сюрпризы. Где ты, эй! Ох черт, так и не спросил, как тебя зовут. Выходи!

«Тихо, тихо. Только спокойно. Сейчас он уйдет.»

— Ну и черт с тобой!

Шаги затихли.

«Вот и все», — подумала она, бессильно роняя руки. И сползла по стене вниз, сотрясаясь в беззвучном плаче…

* * *

«Ну вот все кончилось», — думала она потом, лежа без сна. «Кончилось, кончилось… Боже мой, представляю, какой дурой я ему показалась!»

И тогда же Алина подумала, что это конец: странный, но все равно волшебный день закончился, оставив у нее горечь досады на себя, воспоминания, а еще — ах да! Платье! У нее осталось платье, в котором ей некуда было пойти и некому показаться.

А утром…

— Ну наконец-то! Вот ты где! Ну здравствуй, беглянка! Не убежал заяц от серого волка — настиг я тебя!

Она едва успела выйти из своей каморки и даже еще не успела узнать голос! И даже удивиться не успела, не успела и осознать, что происходит, — а знакомые руки уже обнимали ее, крепко стискивали голову, плечи, и губы ее вмиг были закрыты крепким и жадным поцелуем!

Ведро и швабра покатились по ступеням.

— Брось все, брось! — жарко шептал Слава. — И пойдем со мной, пойдем… Ты все равно пойдешь, потому что, если не пойдешь, я тебя просто похитю… похищу… Унесу!

«Ах, пропади оно все пропадом!.. Разве мне есть что терять?..» — пронеслась в голове последняя мысль. И с этой минуты Алина перестала себе принадлежать.

Они куда-то шли, где-то гуляли… Заходили во все попадавшиеся на пути магазины — да что магазины, не нужны ей были эти магазины! — но Слава осыпал ее подарками, смешными какими-то безделушками, вроде ярких надувных шаров, которые плыли над их головами, заставляя оглядываться прохожих, или ярких детских книжек с картинками — у нее никогда не было таких в детстве, и сейчас, несмотря на явную их ненужность, Алина была тронута до глубины души! За все время он не задал ни одного вопроса. Только веселил, заставлял смеяться всяким пустякам и все время что-то говорил, говорил — и в конце концов Алина даже перестала вслушиваться в смысл этого словесного потока, все звуки и слова слились просто в музыку, звонкую и торжественную, и весь этот день стал праздником, и так хотелось верить, что этот праздник не закончится, хотя волшебный день обидно быстро клонился к закату…

— Ты же меня не бросишь сегодня? — спросил он, внезапно остановившись. И впервые за все время, что Алина его знала (ах, целых два дня!), выглядел смущенным и по-детски растерянным.

— Нет, но… что я должна сделать? — растерялась Алина.

— Поедем со мной! Подожди. Я дурак, я грубый мужлан, у меня было много женщин, и я так и не научился обращаться с ними… Ты первая, которая заставила меня уважать себя. Знаешь, как я про тебя подумал? «Нестреноженный жеребенок. Дикий и красивый!» Черт его знает, поэтому, наверное, — но ты просто из головы у меня не уходишь! Наваждение, и все тут!

Робко — впервые робко — он взял ее за руку и заглянул в глаза.

— Пожалуйста, поедем… вот видишь, я же не задаю тебе вопросов. Совсем не спрашиваю ни о чем… Я просто прошу.

— Поедем… — прошептала Алина, отвечая на его пожатие.

— Спасибо…

Он не повез Алину ни в гостиницу, ни на съемную квартиру — нет, они направились прямо к нему домой! Когда она поняла это, то преисполнилась гордости — значит, этот человек и в самом деле видит в их знакомстве гораздо больше, чем простое приключеньице! Но Алина никак не ожидала, что он живет в таком роскошном особняке! Вот это было для нее самой большой неожиданностью!

— Заходи. Не бойся, — шептал он и за руку проводил через полумрак комнат и коридоров. Шаги заглушали ковры с таким высоким ворсом, что ноги утопали в них по щиколотку. Пахло чем-то неуловимо приятным и дорогим. И было тихо-тихо, ни одна живая душа не встретилась им на пути…

А потом скрипнула еще одна дверь, и Слава увлек ее в одну из комнат, и там они долго стояли друг напротив друга, прерывисто дыша и не решаясь прикоснуться друг к другу… А потом возникло движение — внезапное, как порыв! — и точно электрический ток пробежал по ним обоим, и цепь замкнулась, и разъединиться они уже не могли! Одежда летела на пол, и сами они тоже опустились на пол, и руки ее легли на его грудь, и все, что происходило потом, было так необычно, маняще, слепящее, незабываемо!

А потом была ночь, и шепот, и ласки, и восторг. А потом они стали видеть друг друга и все происходящее в свете и в цвете — так они поняли, что наступило утро. А потом они стояли под душем и целовались, и вода, закручиваясь на локтях и плечах, падала со звоном серебряных ручейков.

А потом он поцеловал ее и сказал, что хочет есть.

— Ты голоден? Знаешь, я бы, наверное, смогла приготовить что-нибудь, но не знаю, где и что у тебя лежит… и где тут у вас кухня, я тоже не запомнила, — сказала Алина наивно.

— Глупая какая, ну просто дурочка! — рассмеялся он необидно. — Какая кухня? Какая готовка? Полный дом прислуги!

— Но мы же не можем сказать им, чтобы принесли прямо сюда… Я — точно не Могу.

— А я могу. И ты сможешь. Этому вообще быстро научиться.

Слава в последний раз с хрустом потянулся и вскочил с кровати.

— Вставай! — Он сдернул с Алины одеяло и пощекотал ей пятки. Она хрюкнула и засмеялась, поджав ноги. — Вставай, быстро! Я иду завтракать, а ты идешь кормить меня с ложечки. Я такой — люблю, когда меня опекают!