Амулет для влюбленных - Светлана Лубенец

– Ну? Как вам такое предложение? – спросила девятиклассников Элечка и опять сделалась розовой и испуганной.

– Можно, – снисходительно разрешил ей проводить данное мероприятие Кура.

– Лучше бы, конечно, про любовь, – высказала свое мнение Милка, – но про царства… пожалуй, тоже ничего… Хорошо, что без простыней. Можно я буду царевной какого-нибудь царства? Желательно Золотого!

– Нашлась тоже Золотая царевна! – усмехнулась Марго, демонстративно коснувшись прядей тяжелых пепельных волос. – Ты же рыжая!

– Не рыжая, а каштановая, – возмутилась Милка. – В конце концов, я только попросилась в Золотое царство, но вполне согласна и на Медное. А если ты думаешь, что сама вытянешь на Золотую царевну, то это вряд ли. Еще на Серебряную – куда ни шло… да и то…

– Почему это вы вдруг распоряжаетесь царствами? – вступила в перебранку Лена Слесаренко. – Царств всего три, а девочек у нас целых десять, и всем хочется участвовать! Надо, чтобы все было по справедливости, правда, Лешка? – И она, поскольку стеснялась Феликса, в которого последнее время была влюблена, ткнула в спину сидящего перед ней Пороховщикова.

– Вот ненормальные! – усмехнулся Алексей. – Вы еще устройте всеобщие равноправные выборы с тайным голосованием!

– А что? Это мысль! – подхватил Кура. – Давайте-ка устроим девчонкам шоу «Индекс популярности»! Я завтра принесу три больших конверта, напишу на них названия царств, а ребята положат туда скрученные бумажки с фамилиями претенденток на престолы. Как вам идейка?

Класс одобрительно зашумел, и Элечка еле пробилась через усиливающийся гул:

– Ну, я вижу, вы уже загорелись! Я тогда, пожалуй, пойду писать сценарий, ладно?

Элечку, конечно, отпустили с миром, а потом – и Людмилу Ильиничну, пообещав в лучшем виде убрать класс и сдать на вахту ключ. После ухода взрослых к доске выскочила Милка и заверещала:

– Я считаю, что «Индекс популярности» надо устроить и парням! И царевичи в царствах пригодятся! Я завтра тоже принесу конверты. Больших у меня, правда, нет, но я думаю, что сгодятся и маленькие. Готовьтесь, девчонки, завтра выберем себе царевичей!

– Ой, да про вас и так все ясно, – встал со своего места Пороховщиков и повесил на плечо рюкзак. – Вы все выберете своего любимчика Орловского.

– Точно, – согласился Кура, – а в другое царство – Фельку. Интересно только, кого в третье? Милка, выбери меня, умоляю! Я тебе этого никогда не забуду!

– Нет, Васька, ты уж оставайся лучше Стимфалийской птицей! У тебя здорово получается! – захохотал Пороховщиков и направился к выходу.

За ним засобирались домой и остальные. Убирать класс остался один Кура, чем совершенно не огорчился. Он помахал для вида шваброй, замел особо крупный мусор под шкаф и тоже побежал домой.

…Кривая Ручка шел домой в самом дурном расположении духа. Конечно, ему не очень-то и хотелось участвовать в этих детских играх в царства, но все-таки обидно, что его никуда не выберут. Одно дело, когда тебя выбирают, а ты – презрительно отказываешься, и совсем другое – когда никому нет до тебя никакого дела. Но и это еще не самое ужасное в сегодняшнем классном часе. Самое ужасное в том, что на нем не было Марины Митрофановой вместе с Рыбарем. Конечно, не было еще и Орловского, но Кривая Ручка гораздо больше боялся Рыбаря.

Он и сам не заметил, как за размышлениями дал некоторый крюк и вместо собственного дома неожиданно оказался у митрофановского. Около него как раз и стояли Рыбарь с Митрофановой. По их лицам было понятно все. Илья резко повернул назад. Жить дальше жалким Карлсоном и Кривой Ручкой не хотелось. Надо было срочно что-то предпринять, но он не знал, что и каким образом.

В не менее отвратительном настроении шел домой из школы и Феликс Лившиц. Он тоже заметил отсутствие на классном часе Марины Митрофановой и Орловского. О Рыбаре он даже и не подумал, потому что, во-первых, вообще никогда о нем не думал, а во-вторых, видел, как Вадим побежал вслед за Мариной, которая спускалась в гардероб. Он уже давно заметил, как Орловский пялится на Марину, и приходил от этого в бешенство. Зачем ему Марина, когда вокруг него и так вьются толпы других жаждущих его внимания девчонок? Вот ему, Феликсу, нужна только она. Он влюблен в Марину с самого первого класса, когда она одна только и воспринимала его как человека. Конечно, пока он был презираемым Носопырой, то и подумать не мог о том, чтобы предложить ей свою дружбу.

В этом августе, рассматривая себя в зеркале, он очень удивился, когда понял, что здорово вырос за лето и даже лицом изменился к лучшему. Он, конечно, этому порадовался, но такого интереса к себе со стороны девчонок даже и представить не мог. Он так надеялся, что и Марина посмотрит на него заинтересованно, но она почему-то вдруг взяла и пересела к Милке Константиновой, ничего не объясняя.

Феликс каждый день собирался подойти к ней и спросить, что случилось, но все откладывал, чтобы получить еще парочку лишних подтверждений нынешней своей привлекательности. Как раз вчера Лена Слесаренко, новая соседка по парте, пригласила его к себе на день рождения. Поскольку раньше Феликс никогда такой чести от девчонок не удостаивался, то решил, что час его пробил и можно наконец подойти со своими предложениями к Митрофановой. И что же теперь получается? Получается, что он опоздал? Вот если бы Слесаренко пригласила его пару дней назад, тогда бы он уже вчера объяснился с Мариной. Или не объяснился? Надо быть честным хотя бы с собой. Он боялся подойти к Марине. Самым вульгарным образом трусил, за что и наказан. С Орловским тягаться трудно. Если бы Феликс был девчонкой, то он сам наверняка бы выбрал Вадима…

Таким образом, странная Марина, сама того не подозревая, оказалась в центре некоего квадратного поля любви, в углах которого находились четверо ее одноклассников. И каждый из них считал, что имеет особенные права на Митрофанову: Феликс – по причине длительности и проверенности временем своего сильного чувства, Орловский – потому что сам выбрал себе Марину из многих претенденток на его благосклонность, Кривая Ручка – по той причине, что Марина сама выбрала своими заботами его. А уж о Рыбаре и говорить не приходится. С ним, с Рыбарем, и так ясно. И если остальные трое еще в чем-то сомневались и соизмеряли свои надежды с возможностями, то Богдан Рыбарев был готов пойти за Марину на любые страдания и самую мученическую смерть.