Жемчужина Сиднея - Паола Маршалл

— Вам смешно, мисс Уоринг, но у меня нет желания устраивать избиение цыплят-младенцев.

— Я не смеюсь, мистер Дилхорн, — чопорно заявила Эстер.

— Можете не говорить, мисс Уоринг. Вы определенно собираетесь рассмеяться. Вы уже улыбаетесь.

Эстер сделала серьезную мину.

— Я не улыбаюсь, мистер Дилхорн. Советую вам оставаться, где стоите. Так безопаснее для цыплят.

— Отличный совет, мисс Уоринг. Вижу, ваше назначение не было ошибкой. Вы способны обучать и взрослых, а не только детей.

— Вы хотели поговорить со мной, мистер Дилхорн?

— Еще лучше, мисс Уоринг. Вы напомнили мне о том, что причиной моего прихода было желание побеседовать с вами, а не пасти стада миссис Кук.

Эстер невольно рассмеялась. Этот смех помог ей избавиться от страха перед Томом.

— Боюсь, мы никогда не перейдем к нормальному разговору, мистер Дилхорн.

— Я не вижу в нашей беседе ничего ненормального, мисс Уоринг. Я всего лишь принес вам буквари, о которых вы спрашивали у Джардина.

Эстер удивилась, почему сам Джардин не отдал их ей вместо того, чтобы заставлять могущественного Тома Дилхорна быть мальчиком на посылках. Но она решила промолчать, не желая идти у Тома на поводу.

Затем их разговор действительно перешел в нормальное русло. Том попросил разрешения присесть рядом с ней. Он приласкал малышку и ненавязчиво расспросил Эстер о ее работе с детьми. В разгар беседы она рассеянно пересадила Кэт к Тому на колени и отдала ему цыпленка, даже не поинтересовавшись его мнением на этот счет.

Каждый раз при встрече с мистером Томом Дилхорном с ней начинали происходить странные вещи. Но самым странным было то, что она разговаривала с ним так смело и свободно — она, которая всегда бледнела и заикалась, когда к ней обращались офицеры из гарнизона.

Том отклонил предложение миссис Кук выпить чашку свежезаваренного чая и ушел.

— Ну и ну! — воскликнула миссис Кук. — И что все это значит, мисс Уоринг?

Но мисс Уоринг ничего не могла ей ответить.

По пути домой Том вспоминал Эстер, сидящую на коленях в окружении цыплят. Он обдумывал совершенно немыслимую идею. На нее его натолкнуло расставание с Мэри Махони и сегодняшнее заявление его экономки о том, что она желает получить расчет.

Том вспоминал очевидную любовь Эстер к детям, вспоминал, как заблестели ее глаза во время их нелепого разговора, развеселившего ее не меньше чем его самого. Желание растормошить ее, увидеть ее улыбку, услышать ее колкие замечания в ответ на чушь, которую он молол с таким серьезным видом, возрастало в Томе с каждой встречей. Но ее худое, изможденное лицо продолжало его беспокоить… по-видимому, она до сих пор не может позволить себе наесться вдоволь.

«В том-то и дело! Бедняжка может быть даже хорошенькой, если ее накормить как следует, немного приласкать и принарядить. Она уже заметно повеселела с тех пор, как начала работать учительницей. Конечно, она не в моем вкусе. Ну и что? Зато я не потеряю голову от любви.

Ведь Мэри советовала мне именно это. Жениться на леди. Что ж, Эстер Уоринг — леди, хотя и нищая, как церковная мышь. Но богатая леди за меня не пойдет. Она тонкая штучка, и умная, судя по ее находчивым ответам. Я это еще во время собеседования заметил. Да, она сумеет вести дом и станет отличной женой, знающей, какая вилка для чего предназначена. Вот это мысль!

Но она же боится близости с мужчиной, особенно со мной, как черт ладана. Она едва не бросилась бежать, когда увидела меня сегодня. Ее кошмарный папаша вколотил в нее страх передо мной и, судя по ее виду, перед мужчинами вообще».

На лице Тома вспыхнула улыбка.

«Что ж, я тоже знаю пару уловок, и какая-нибудь сработает!»