Седьмая девственница - Виктория Холт

— Керенса из стены!?

— Отпустите!

— Ты что летаешь в полночь по полям и лесам? Ты ведьма? Ну, конечно, ведьма. А метлу свою ты отшвырнула, услышав, как я приближаюсь.

Я попыталась выдернуть руку, но он не отпускал меня. Его лицо приблизилось к моему.

— Ты чего-то испугалась, — сказал он. — Меня?

Я попыталась лягнуть его.

— Я вас не боюсь.

А потом подумала о Джо в ловушке и почувствовала себя такой несчастной и беспомощной, что на глаза навернулись слезы.

Он вдруг изменил тон.

— Послушай, — сказал он, — я не собираюсь тебя обижать.

Мне показалось, что в человеке, который может заговорить таким голосом, должно быть что-то доброе.

Ким был молод, силен и возвышался надо мной, словно башня. Тут мне пришла в голову мысль: он может знать, как открыть капкан.

Я колебалась, но понимала, что действовать надо быстро. Больше всего на свете я желала, чтоб Джо остался жив; а для этого надо выручать его побыстрее.

Решив рискнуть, я в то же мгновение пожалела об этом, но что сделано, то сделано.

— Мой младший брат попал в беду, — сказала я.

— Где он?

Я посмотрела в сторону леса.

— Он… в капкане.

— Боже правый! — вскричал он, а потом добавил: — Покажи.

Когда я подвела его к месту, навстречу нам кинулся Голубчик. Ким стал очень серьезным. Но он знал, что нужно делать, чтобы открыть капкан.

— Боюсь только, что нам вдвоем не справиться, — предупредил он.

— Должны справиться, — с нажимом ответила я, и уголки его губ слегка дрогнули.

— Справимся, — заверил меня Ким, и я поняла, что все будет в порядке.

Он сказал мне, что надо делать, и мы стали работать вдвоем, но проклятая пружина не желала отпускать своего пленника. Я была рада, ужасно рада, что обратилась к нему за помощью, потому что поняла: мы с бабушкой никогда бы этого не осилили.

— Жми изо всех сил, — скомандовал он.

Я навалилась всей тяжестью на мерзкую сталь, а Ким понемногу отпускал пружину. Глубокий торжествующий вздох, и мы освободили Джо.

— Джо, маленький мой, — шептала я, как тогда, когда он был совсем малышом. — Не умирай, не надо.

Когда мы высвобождали брата из капкана, на землю упал мертвый фазан. Я видела, как Ким бросил на него быстрый взгляд, но промолчал.

— По-моему, у него сломана нога, — сказал он. — Надо с ним поаккуратнее. Будет лучше, если я его понесу.

Он осторожно поднял Джо на руки, и в тот момент я любила Кима, потому что тот был спокоен и ласков, и похоже было, что ему не все равно, что с нами будет.

Ким нес Джо, а мы с Голубчиком шли с ним рядом. Меня переполняло чувство торжества. Но когда мы дошли до дороги, я вспомнила, что Ким не просто из благородных, а еще и друг Сент-Ларнстонов. Может, он тоже вечером охотился с другими; а для этих людей важнее было сохранить птиц, чем жизни таких, как мы.

Я спросила с беспокойством:

— Куда вы идете?

— К доктору Хилльярду. Мальчику немедленно нужна помощь.

— Нет! — в ужасе сказала я.

— То есть как?

— Ну разве вы не понимаете? Он спросит, где мы его нашли. Потом станет известно, что Джо попал в капкан. Они узнают. Разве вы не понимаете?

— Что он воровал фазанов?

— Нет… нет. Он никогда ничего не крал. Он хотел помочь раненым птицам. Он заботится о птицах и животных. Его нельзя нести к доктору. Пожалуйста… ну пожалуйста.

Я ухватилась за его куртку и с мольбой глядела на него снизу вверх.

— А куда же? — спросил он.

— К нам в домик. Моя бабушка все равно что доктор. Тогда никто не узнает…

Он помолчал, и я подумала, что он меня не послушается. Потом Ким сказал:

— Ну ладно. Но по-моему, ему нужен врач.

— Ему нужно оказаться дома со мной и с бабушкой.

— Ты твердо решила сделать по-своему. Но ты неправа!

— Он мой брат. А вы знаете, что они с ним сделают?

— Показывай дорогу, — сказал он, и я привела его к домику.

Бабушка стояла в дверях, встревоженная тем, что мы куда-то подевались. Пока я бессвязно рассказывала ей, что случилось, Ким не произнес ни слова. Он отнес Джо в домик и положил его на пол на подстеленное бабушкой одеяло. Джо выглядел таким маленьким.

— По-моему, у него нога сломана, — сказал Ким.

Бабушка кивнула.

Вдвоем они привязали его ногу к палке. Словно странный сон — Ким в нашем домике слушает распоряжения бабушки. Он стоял рядом, покуда она обмывала рану Джо и втирала мазь.

Когда она закончила, Ким сказал:

— Но я все равно считаю, что ему нужен врач.

— Лучше так, — твердо ответила бабушка, потому что я уже призналась ей, где мы нашли Джо.

Ким пожал плечами и ушел.

Всю ночь мы с бабушкой просидели около Джо и к утру поняли, что он будет жить.

Мы боялись. Джо лежал на одеялах и был слишком плох, чтобы о чем-нибудь волноваться, но мы волновались. Заслышав шаги, мы всякий раз вскакивали, боясь, что пришел кто-нибудь за Джо.

Мы потихоньку говорили с ней об этом.

— Бабушка, — доказывала я, — разве я неправильно поступила? Он оказался там, такой большой и сильный, и потом я подумала, что он знает, как раскрыть капкан. Я боялась, бабушка, боялась, что мы не сможем вызволить Джо.

— Ты правильно сделала, — успокаивала меня бабушка Би. — Если бы наш Джо провел всю ночь в капкане, он мог умереть.

Мы замолчали глядя на Джо, прислушиваясь, нет ли шагов.

— Бабушка, — сказала я, — ты думаешь, он…

— Как знать.

— Он кажется мне добрым, бабушка. Не таким, как другие.

— Он и впрямь кажется добрым, — согласилась бабушка.

— Но он друг Сент-Ларнстонов, бабушка. В тот день он был там, у стены. И дразнил меня, как все.

Бабушка кивнула.

Шаги около домика. Стук в дверь.

Мы с бабушкой побежали открывать одновременно.

Перед нами стояла, улыбаясь, Меллиора Мартин. Она выглядела очень хорошенькой в своем белом в розовато-лиловую полоску льняном платьице, белых чулочках и черных башмачках с пряжками. На руке у нее висела плетеная корзинка, прикрытая белой салфеткой.

— Добрый день, — сказала Меллиора своим нежным высоким голосом.

Ни я, ни бабушка не ответили ей; от облегчения мы не могли произнести ни слова.