Революция в любви - Барбара Картленд

Медленно Дрого направился к ней.

- Вы сказали «папа». Вы живете во дворце? И кто ваш отец?

Ее руки судорожно прижимали к груди простыню, волосы двумя волнами обрамляли ее удлиненное аристократическое лицо. Текла смотрела на него широко открытыми глазами.

- Я задал вам вопрос, - сказал Дрого. - Кто ваш отец?

После долгой мучительной паузы она очень тихо, почти беззвучно выдавила:

- Он… он… король.

Дрого окаменел. Спустя, как ему показалось, целую вечность, когда они, не отрываясь, смотрели друг на друга, он спросил:

- Вы говорите мне правду?

- Конечно… правду… Я не могу… вернуться… во дворец… если там… красные стрелки.

Смысл сказанного с трудом доходил до сознания Дрого.

- Вы, королевская дочь, бежали из дворца таким невероятным способом?

Текла отвела глаза.

- Мне было так обидно, - проговорила она. - Папа уехал вместе с мачехой, и она… не захотела взять меня с собой, потому что она… ненавидит меня.

Дрого сел на кровать рядом с ней.

- Мне очень трудно поверить в это, - сказал он. - Давайте начнем сначала. Я очень мало знаю о Козане, и даже в самом страшном сне я не встречал принцессу, спускающуюся по веревке.

Текла коротко рассмеялась, но в глазах ее застыл страх.

- Из своего окна я… видела, как рабочие… ремонтировали стену… и оставили лестницы и веревки… которые они принесли с собой. Она посмотрела на него, потом снова заговорила: - Мне просто хотелось посмотреть на процессию и на пляски!

- Не могу представить себе большего безрассудства, - заметил Дрого. - Ведь наверняка во дворце у вас много опекунов.

- Слишком много… - отозвалась Текла. - У меня две фрейлины, которые всегда бранятся и… шипят на меня… После маминой смерти… мне даже поговорить не с кем… кроме придворных… из которых уже сыплется песок.

- Вы говорили, что ваша мать была англичанка.

- Она была дочерью герцога Дорчестера, и папе разрешили жениться на ней, поскольку ее мать приходилась двоюродной сестрой королеве Аделаиде.

Дрого понял, что это был мезальянс: королевская особа должна сочетаться браком только с королевской же особой. Между тем Текла продолжала:

- Когда она… выходила замуж за папу… он был младшим сыном… короля Козана и не являлся наследником престола.

- Но он унаследовал его, - подсказал Дрого.

- Да. Наследный принц, его старший брат, разбился, упав с лошади, и папа стал королем двенадцать лет назад, когда я была шестилетней девочкой. После этого… все изменилось. - Текла тихонько вздохнула. - Мама часто говорила о том, как она скучает… по нашему дому за городом… где мы делали все, что хотели… без этих… дурацких церемоний во дворце.

- Я понимаю, - сказал Дрого.

- Но мы были так счастливы вместе, - продолжала Текла, - до тех пор, пока мама не умерла. Это случилось… три года назад. - Ее голос прервался, и Дрого понял, что она до сих пор переживает смерть матери. Казалось, что Текла сейчас заплачет. - Папа был так несчастен… когда они вынудили его… жениться на сербской принцессе… Ему было… все равно, а она… возненавидела меня… Сразу, как переступила порог дворца.

- Наверное, вам пришлось нелегко, - участливо сказал Дрого.

- Это было сущим несчастьем… потому что она… старалась разлучить меня с папой… И не пускала меня на праздники… которые бывали во дворце.

- И поэтому вы решили убежать?

- Конечно! Я так рассвирепела… потому что хотела… поехать с папой на карнавал, который устраивался… в 15 милях от дворца. Но мачеха… запретила брать меня с собой.

- А почему ваш отец не настоял на этом? - спросил Дрого.

- Папа ненавидел сцены и истерики, а королева выходит из себя… когда что-либо не по ней.

- Большинство мужчин не выносят этого, - цинично заметил Дрого.

- Папа был так счастлив… с мамой, - отозвалась Текла. - И весь дворец казался… полным любви. Но когда он женился на этой женщине, все как будто погрузилось во мрак, который так и не рассеялся.

- Мне жаль вас, очень жаль, - сказал Дрого. - Но вы должны понять, что я ничего не могу для вас сделать. Мне нужно уезжать, и вы должны сказать мне, куда вас отвести, чтобы вы были в безопасности.

Текла посмотрела на него и протянула к нему руку.

- Пожалуйста, не оставляйте меня, - умоляющим голосом попросила она. - Вчера я была такой счастливой… первый раз… после маминой смерти. Если… вы уйдете, я умру… от страха!

- Я могу понять вас, - тихо сказал Дрого. - Но мне нужно идти, поэтому скажите, где бы вы могли переждать все эти беспорядки.

- Они кончатся только тогда… когда Россия захватит… всю страну, - ответила Текла.

- Как вы можете быть в этом уверены?

- Я слышала, как об этом говорили государственные советники и придворные, думая, что я их не слушаю. Они знали, что русские давно вели подрывную работу среди населения в королевстве.

- Тогда почему ваш отец ничего не предпринял, чтобы спасти государство?

- Я думаю, он пытался, - ответила Текла. - Но моя мачеха смеялась… над существованием… сильной оппозиции. - Она перевела дыхание, потом сказала: - Многие советники стремились… снискать ее расположение… и соглашались с ней во всем.

Дрого не сомневался в том, что ее слова соответствовали действительности, но твердо сказал себе, что это не его дело. Он поднялся с постели.

- Вставайте и одевайтесь, - почти скомандовал он. - И когда мы позавтракаем, я отведу вас туда, куда вы захотите. Подумайте о том, где вам будет лучше.

Дрого подошел к двери и, улыбнувшись Текле, быстро затворил ее за собой.

А Текла смотрела на него - смотрела так, что он без слов понял, как она нуждается в опеке и защите. Он еще раз подумал о том, как она хороша, и желание целовать ее снова вернулось к нему. С трудом оторвавшись от двери, он направился к своей спальне.

Я должен найти для нее безопасное место, приказал себе Дрого. И надо как можно скорее отправляться в путь. С минуту он размышлял, во что ему лучше одеться. В конце концов он рассудил, что разумнее всего нацепить ту грубую одежду, в которой он приехал. В этих лохмотьях узнать в нем вчерашнего джентльмена было невозможно.

Одевшись, он постучал в дверь Теклы:

- Поторопитесь, а то наша яичница остынет. - И сбежал вниз по лестнице.

Войдя в столовую, он услышал, как Маниу с кем-то на кухне разговаривает. Через несколько минут тот появился с большой тарелкой, на которой дымилась яичница с беконом.

- Английский завтрак, как для хозяин, - сказал Маниу, ставя тарелку на стол перед Дрого.