Цена его коварства - Дженни Лукас

— Спасибо, — выпрямился он.

— Не за что. — Старательно отводя от него взгляд, я облизнула губы.

Наши глаза встретились.

Наши тела были совсем близко друг к другу. Он стоял с обнаженным торсом…

Он улыбнулся.

Это была улыбка, полная мужской силы. Она грозила опасностью. Той самой, которой я жаждала. Удовольствием для тела. И непереносимой болью для сердца.

Мое сердце уже однажды было разбито — Джейсоном… А Эдвард Сен-Сир… Он разорвет его в клочья, спалит дотла и будет лишь ухмыляться, глядя, как оно осыпается пеплом.

— Вы разденете меня до конца или лучше я? — Его глаза улыбались. — А может, тоже разденетесь? Тогда массаж пойдет лучше.

«Эгоистичный мужчина может попытаться соблазнить неопытную девушку обещаниями чувственных удовольствий, — предупреждала миссис Уорредли-Гриббли. — Против него у вас есть лишь одно оружие — ледяная вежливость».

Вздернув подбородок, я холодно взглянула на него:

— Это не свидание. Вам нужен массаж, чтобы у вас не болели мышцы после сегодняшних упражнений и падения. — С этими словами я бросила ему большое полотенце. — Не поднимайте руку. Скажите, когда будете готовы.

Я отвернулась, сложив руки на груди.

Я страшно злилась на себя. Ни один клиент не вызывал во мне таких эмоций. Даже с Джейсоном не было ничего подобного. Целоваться с ним было приятно, но я никогда не чувствовала себя такой сбитой с толку. И этого жара тоже не было…

— Можете повернуться.

Я повернулась. Лучше бы я этого не делала!

Эдвард, совершенно обнаженный, лежал на массажном столе на животе, прикрыв бедра полотенцем, и мрачно смотрел на меня.

— Вы этого хотели? Чтобы я был обнажен и полностью в вашей власти?

Я открыла рот, чтобы сказать в ответ что-нибудь остроумное, но из горла вырвался лишь бессмысленный писк. Я сделала вид, что закашлялась и неуверенно подошла к столу. Ничего особенного, раздраженно выговаривала я себе. За это время я не раз делала ему массаж.

И все же что-то изменилось. Моя чувственная тяга к нему проникла сюда, в зал. Как? Почему?

— Будьте нежны со мной. — Эдвард насмешливо поднял бровь и, прикрыв глаза, ждал, когда я прикоснусь к нему.

Прикоснуться к нему.

В пальцы будто впились десятки игл. Я отлично умею делать профессиональный массаж, так почему же у меня дрожат руки? Я чувствовала себя не компетентным специалистом, а испуганной девственницей — как когда-то назвал меня Эдвард.

Эдвард Сен-Сир, безусловно, был не против от скуки пофлиртовать со мной, мог бы даже походя переспать со мной — и тут же забыть о моем существовании. И вот теперь он лежал, обнаженный, под моими руками. Если только он почувствует, как они дрожат… Ему ведь надо лишь повернуться и притянуть меня к себе…

«Не думай об этом», — яростно приказала я себе. Плеснув на руку массажного масла, я потерла ладони, согревая их, и медленно опустила на спину Эдварда.

Его кожа была теплой и нежной, как атлас. Проводя пальцами вдоль позвоночника, я чувствовала ее мягкость и мощь скрытых под ней мускулов. Интересно, каким будет ощущение от его обнаженного тела, прижатого к моему?..

Я изо всех сил пыталась не думать о нем как о мужчине, а лишь как о комплекте частей тела, мускулов, связок и сухожилий. Как о пациенте. И все же, разминая ему спину, я никак не могла унять сердцебиение. За окном стояла зима, но мне было жарко, как будто в окна светило палящее летнее солнце. Я закрыла глаза. Как это будет, если мы станем любовниками? Каково это — отдаться удовольствию, которое он способен дать мне? Быть может, моя душа обратится в пепел, но я все же познаю восхитительную мощь огня.

Многие годы я хранила душу и тело в неприкосновенности, страшась вновь потерять того, кого полюблю. И все же я не смогла укрыться от боли. Да и никто не смог бы. Страдание — часть жизни. Люди умирают. Или разбивают вам сердце.

— Великолепно! — вздохнул Эдвард.

— Я рада, — хрипло проговорила я, добавляя масла и продолжая массировать спину, ноги, ступни… Затем я приподняла укрывавшее его полотенце: — На спину, пожалуйста.

Он не двигался:

— Слушайте… не надо.

— Надо, конечно! Вы хотите, чтобы вас перекосило? Так и будет, если мышцы спины будут расслаблены, а мышцы груди останутся напряженными.

— Гм…

— О боже, да перевернитесь вы, наконец!

Он перевернулся. Вздохнув с облегчением, я накинула на него полотенце. Окинув взглядом его тело, я вдруг заметила в центре композиции внушительное возвышение. О господи! Что это?..

Я еще ни разу не видела обнаженного мужчину. Да и сейчас тело Эдварда было скрыто полотенцем, но его огромный член был туго обтянут тканью и появилась возможность рассмотреть его во всех подробностях. Какой большой! Неужели у всех мужчин они такие огромные? С пылающими щеками я смотрела на него, не в силах отвести взгляда.

— Я назвал вас девственницей. — Эдвард внимательно смотрел на меня. — Но похоже, у вас и правда нет никакого опыта, не так ли?

— Полно! — соврала я.

Наши глаза встретились, и мои плечи беспомощно опустились.

— В смысле профессионального опыта. С мужчинами — нет.

— Даже с Джейсоном? — изумленно переспросил он. — У вас вообще никогда не было секса?

Щеки мои пылали так, что об них, кажется, можно было поджигать спички.

— Я целовалась… пару раз.

— Но вам двадцать восемь!

— Я знаю, — резко ответила я и, скрывая смущение, отвернулась, потянувшись за маслом. Это лишь физиология, твердила я себе, инстинктивная реакция изголодавшегося по сексу мужского тела на женские прикосновения. Он хочет не меня конкретно. Такого просто не может быть.

Или может?

Он силен, красив, богат. А я? Что я могу ему предложить?

Ничего.

«Если вы оступились, на дюйм отойдя от границ нравственности, вернитесь к ним немедля», — советовала миссис Уорредли-Триббли.

— Не забывайте, у нас профессиональные отношения, — с укором сказала я.

— Вы тоже. — Он, явно забавляясь, посмотрел на меня. Затем прикрыл глаза.

Я массировала ему грудь, плечи, руки, аккуратно проходя по травмированным местам, но, похоже, беспокоиться было не о чем. Его тело справилось с последствиями аварии, переломавшей его. Но оставалось только гадать, какие зияющие раны остались в его душе.

Я украдкой взглянула на лицо Эдварда. Он лежал с закрытыми глазами, но губы его скривились в какой-то странной усмешке.

— О чем вы думаете? — выпалила я и тут же прикусила губу.

— Опасный вопрос, — мягко ответил он. — Вам лучше не знать.