Бертран и Лола - Анжелик Барбера

Лола пустила воду на полную мощность и встала под душ. Капли разбивались о лоб и стекали по щекам, а она смотрела на желтые плитки пола, где валялось красное платье. Пламенеющий контрапункт в солнечный день. Моя жизнь? Лола завернулась в полотенце и вытерла глаза. Она что, плачет? Невозможно понять, если стоишь под душем.

Звонок не умолкал, и она точно знала, кто за дверью.

Красное платье полетело в мусорное ведро. Прежняя жизнь возвращается. Она открыла.

– Только не говори, что была в душе! – воскликнула Наташа, входя в квартиру, которую делила с Лолой до появления Франка.

Тон подруги, черные, рассыпавшиеся по плечам волосы, задорный взгляд двадцатисемилетней женщины «приземлили» Лолу, и она мгновенно нашлась:

– Я задремала.

– В такую жару?! – изумилась Наташа, встав перед вентилятором и раскинув руки в стороны. Подол ее тонкого платья колыхался, волосы закрыли лицо. Она повторила вопрос, перекрикивая треск лопастей.

– Я не спала до утра, чуть не расплавилась от жары! – ответила Лола.

– У тебя есть что-нибудь попить? Холодненькое?

– Возьми сама, будь как дома… – Лола ушла в ванную.

– Я и есть дома! – крикнула ей вслед Наташа и открыла морозилку. – Эта квартира все еще меня любит, и я была бы счастлива ее выкупить, жаль, денег нет.

– Но ты не чувствовала себя счастливой, когда жила здесь, – удивилась Лола.

– Стены ни при чем… – пояснила Наташа, но подруга не услышала из-за работающего фена, и она выдернула шнур.

– Ну давай, говори!

– Что говорить?

– Подтверждай мою правоту!

– Если мы опаздываем, на психоанализ времени нет.

– Скажи честно, ты знаешь свои недостатки?

Лола занервничала.

– Я всегда внимательно слушаю, если ты правильно говоришь по-французски.

– Ничего подобного! Мы дружим тринадцать лет, и ты с первого дня не слушаешь. Ты здесь, ты улыбаешься – и всегда думаешь о другом.

Лола начала причесываться, а Наташа между тем продолжала:

– Ты вечно опаздываешь, но не дергаешься, покупаешь шмотки, которые потом ни разу не надеваешь, но и мне «на понос» дать отказываешься! Ты ненавидишь мытье посуды – и не моешь…

Лола наклонилась к зеркалу, чтобы рассмотреть свои глаза. Темные. Наташа не унималась.

– Но больше всего бесит, что ты не отвечаешь на звонки и эсэмэски. Где ты вчера была?

– …

– Вот еще один твой недостаток: ты любишь бассейн, хлорку и не боишься грибка. Одевайся! – крикнула Наташа, бросив взгляд на часы. – Такси приедет через пять минут!

Лола ринулась в свою комнату. Остановилась перед гардеробом. Подумала о Бертране. Я больше никогда его не увижу. В дверях возникла Наташа, Лола протянула руку и не глядя сдернула с вешалки платье. Серое.

– Почему не красное? – удивилась подруга.

– Этот цвет дольше держит тепло, он не для жары, – ответила Лола, надевая через голову серое платье.

Наташа вздернула брови.

– С каких это пор?

– Считаешь серый цвет невзрачным?

– Заметь, это ты сказала, не я!

Лола вдруг страшно побледнела, Наташа подскочила, обняла ее.

– Ну прости, прости! Ты ведь прекрасно знаешь: злюка здесь одна – я. Глаза у меня ведьминские и язык, как у змеи. Я стала такой, потому что вечно влюбляюсь в мужиков, которые заставляют меня страдать. Нужно было уйти к Франку, когда дружок в очередной раз изменил мне. Но я его не хотела и не захотела бы. И это было взаимно. Франк слишком… ну… от него ужасно устаешь! Ты плачешь?

– Нет.

Наташа вгляделась, взяла лицо Лолы в ладони.

– Это хорошо. Нормально. Все психуют накануне свадьбы. Готовься к худшему. Франк утомляет, но он хороший человек, верный и честный. Давай застегну.

Лола повернулась спиной к шкафу и кровати, этой сладостной вселенной, расположившейся под чудесным «мостом». Она чувствовала тень Бертрана в квартире, думала о его непостоянстве, вспоминала его взгляд – там, у лифта.

– Сегодня вечером я напьюсь.

– Потому-то мы и вызвали такси.

Телефон Наташи крякнул, сообщая, что машина будет через минуту. Она схватила сумки, и они помчались. Наташа-девушка-с-черными-волосами-в-черном, Лола-девушка-с-медовой-кожей-в-сером. Серый – универсальный цвет. Он успокаивает страсти, охлаждает пыл. Навевает настроение дождливого дня. Дня, когда человек все время смотрит вниз, на туфли. Лола застыла на тротуаре.

– Черт, мое платье! То есть мусор!

– О чем ты?

Не слушая криков Наташи, она взбежала на пятый этаж, взяла мешок, спустилась на этаж ниже. Замедлила шаг. Он вернулся? Испугалась себя, побежала и… столкнулась с Бертраном. Он только что вошел в холл.

Лола охватила взглядом солнечный прямоугольник на тротуаре, черную рубашку, закатанные до локтей рукава, его волосы, его силуэт, Наташу, подкрашивающую губы в такси. Он протянул руку. Коснулся ее. Едва. Возможно. Его пальцы были ледяными, как накануне. Доля секунды – «намек» на касание – дрожь – удар в сердце. Последний взгляд, душераздирающий, как «Прощай!».