180 секунд - Джессика Парк

Не строю планов.

Я опустошаю свой мозг, пока не выкидываю из него всё. Пока не перестаю чувствовать себя – собой. Пока не перестаю чувствовать себя кем-либо.

Я просто существую. Еле-еле.

Закрыв глаза, я погружаюсь глубже в себя. Пусть это и не покой, но, во всяком случае, стабильность, и я сижу, не желая никуда идти, хотя руки у меня начинают мерзнуть. Впрочем, свет, пробивающийся сквозь опущенные веки, постепенно меркнет, меркнет, и я невольно возвращаюсь к действительности.

Открыв глаза, я понимаю, что солнце клонится к закату. Похоже, я несколько часов просидела на этой скамейке. Но неважно. Тени сгущаются над водой, превратив синий цвет в почти черный. Я отворачиваюсь, когда мое зрение начинает вновь привыкать к реальному миру.

Жаль, что я недостаточно его люблю. Жаль, что я не способна радоваться жизни. Я о многом жалею – и сама не знаю, могу ли исцелиться. Наверно, надо пытаться, но я понятия не имею, с чего начать.

Я качаю головой и перестаю грезить. Было глупо уходить так далеко. Теперь мне предстоит часовой путь до кампуса при неприятно низкой температуре. Я скрещиваю руки, чтобы согреться, и возвращаюсь на главную улицу. Я забыла, что транспорт не допускают сюда после пяти часов, поэтому люди спокойно бродят по проезжей части. Вокруг полно студентов, которые выбрались в город, чтобы провести вечер в баре, и я иду, не поднимая головы. Надо миновать это место побыстрее. Несколько раз я с кем-то сталкиваюсь, но не реагирую, даже когда какой-то дюжий парень врезается мне в ушибленное плечо. Я ничего не чувствую. Наверное, это странно.

Я уже прошла полдороги и по-прежнему не отрываю взгляда от булыжников, когда вдруг кто-то хватает меня за руку и тащит на тротуар.

– Можешь помочь? Нам не хватает одного человека. Всего пара минут, не больше! Это мой брат. Честное слово, он очень клевый!

Голос девушки звучит дружелюбно и весело, но я поднимаю голову с огромной неохотой.

– Что? – невнятно спрашиваю я и мельком гляжу на нее.

Ее короткие светлые волосы заправлены за уши, одна прядка выбилась. Она буквально пританцовывает передо мной, продолжая тянуть меня за руку.

– Ну же. Ничего страшного. На, подпиши. Ничего особенного, это просто твое согласие.

Я едва слышу ее слова, потому что слишком занята: я пытаюсь не запутаться в собственных ногах. А еще думаю, как бы сбежать. Через несколько шагов девушка останавливается и достает из сумки блокнот.

– Как зовут?

– Меня? О…

Я понятия не имею, что происходит. Видимо, сбор подписей для какой-то петиции.

– Элисон Деннис.

Она заставляет меня подписаться. Надеюсь, я не вступила в группу поддержки китовой охоты или поголовного перехода на соевое питание.

– Всё, что тебе нужно – это сесть на стул и удерживать зрительный контакт в течение ста восьмидесяти секунд, – говорит девушка. – Не говорить, не издавать никаких звуков, не отводить глаза, ничего не трогать. Просто удерживать зрительный контакт.

Я встряхиваюсь.

– Что?

Вокруг стоит слишком много людей, и больше всего я хочу убежать, но, боюсь, эта девица вполне способна за мной погнаться. Лучше уж выполнить ее просьбу, а потом уйти.

– Это просто социальный эксперимент. Ничего страшного. Меня зовут Керри. Я буду снимать.

Она широко улыбается.

– Ну, садись. Давай, пока еще не стемнело.

Керри направляет меня к стулу, стоящему возле маленького складного столика.

– Снимать видео? Подождите, нет! Я не хочу участвовать ни в каких экспери… – начинаю я, но Керри буквально силой заставляет меня сесть.

Напротив стоит пустой стул, и я стискиваю руки, чувствуя, как нарастает тревога. Очевидно, речь не о петиции. Как там она сказала? Сто восемьдесят секунд? Я буду должна на кого-то смотреть? Супер. Но это всего три минуты. Через три минуты кошмар закончится. Я вернусь к себе, заберусь в постель и снова исчезну. Я очень хочу вернуться туда, где была несколько минут назад. В место, которого нет.

Я сжимаю и разжимаю пальцы, сосредоточенно крутя кольцо, которое ношу на правой руке, в то время как мои ноги сами собой выстукивают дробь.

Кто-то садится напротив, и я осторожно поднимаю голову.

Там сидит Эсбен.

У меня всё сжимается внутри от прилива адреналина и от ощущения опасности. Мое тело напрягается и как будто готовится. Не знаю, к чему.

На лице Эсбена мелькает узнавание. Он запомнил меня вчера, и от этого я начинаю волноваться еще больше. Мы впервые оказались лицом к лицу, и его присутствие одновременно отталкивает и манит. Мне тут же становится дико стыдно, потому что отчасти я хочу подбежать к нему, а отчасти оттолкнуть – так, чтобы он свалился со стула, чтобы никакого эксперимента не пришлось проводить. Но вместо этого я пытаюсь совладать с холодом, который струится в моих жилах. Эсбен ерзает, чтобы усесться поудобнее, и небрежно проводит рукой по спутанным кудрям. Он отводит волосы от лица, и я могу убедиться, как он потрясающе красив. Я хмурюсь. Он совершенно спокоен и сидит, откинувшись на спинку, как будто эти странные приготовления – самая естественная вещь в мире.

Мое желание сорваться и бежать усиливается втрое. Я могу уйти. Я не обязана сидеть здесь.

Пугающие обстоятельства не лишили меня воли. Но все-таки я не ухожу. Как ни странно, я словно привязана к этому стулу.

Я поворачиваюсь и ищу Керри, но она уже стоит наготове с камерой. Вокруг собралась затихшая, очень большая толпа зрителей. Как будто я и без того не чувствую себя совершенно выбитой из колеи. Выжидающая тишина, которая охватывает всех, еще больше меня нервирует.

Эсбен негромко спрашивает – необыкновенно ласковым, ободряющим тоном:

– Ты готова? Сто восемьдесят секунд.