Приди, рассвет - Шеннон Дрейк

– А мы сейчас это выясним. Я уже устал от ожидания, миледи. Сейчас мы посмотрим, насколько ты больна. Мне не по душе всякие штучки, о которых ты говорила, и я предупреждаю, что сделаю тебе больно, если ты испортишь мне одежду.

Он протянул руку и дернул ее за лиф платья. Меллиора замахнулась и ударила его по лицу. Он тут же ответил тем же. У нее зазвенело в ушах, она почувствовала страшную боль в голове. Ренфрю уселся ей на ноги. Она подумала, что нож находится возле голени...

– Ага, вот вы где, лорд Ренфрю! – раздался голос Ульрика. Он остановился на пороге и смотрел сверху вниз на Ренфрю и Меллиору. – Оставьте пока женщину, нам нужно определиться, как еще можно усилить оборону, – насмешливо добавил Ульрик. – Эта женщина, Ренфрю, моя. Но не сейчас. Уорик со своим войском движется по склону холма. Они готовятся к атаке.

Ренфрю мгновенно вскочил на ноги.

– Нужно приготовиться к сражению. Что вы намерены с ней делать?

– Она самая надежная наша защита, неужели ты этого не понимаешь, глупец? – взорвался Ренфрю.

Поднявшись на холм, Уорик скомандовал лучникам сделать залп по противнику.

Среди людей Ульрика и Ренфрю послышались вопли и крики. Но затем до Уорика долетел насмешливый голос Ренфрю:

– Предупреждаю, Уорик! Твои стрелы могут пронзить насквозь то, за чем ты сюда приехал!

То, что после этих слов увидел Уорик, способно было привести в смятение кого угодно.

Ренфрю блестяще использовал его жену. Она была привязана к вкопанному в землю шесту, который находился на вершине холма. Во время первого залпа люди Ренфрю закрыли ее щитом. В случае новой атаки лучников в нее может попасть не одна стрела.

– Назад! – скомандовал Уорик.

И лучники, подняв вверх свои щиты, отошли назад.

Хотя солнце стояло высоко, ветер был довольно холодный. Поднятые над головой руки затекли и ныли. Ногами она едва касалась земли. Ей не давали ни воды, ни пищи. Время шло, и у нее появилось желание, чтобы ее убила какая-нибудь случайная стрела, ибо боль становилась все невыносимее.

Но Ренфрю предупредил, что она находится здесь, и шотландцы вынуждены были отступить.

Ренфрю и Ульрик выжидали...

Однако шотландцы не возвращались.

В войске Ренфрю росло беспокойство. Ренфрю объезжал лагерь и кричал, чтобы все готовились к бою. Но воины созданы для того, чтобы драться, а не сидеть и выжидать. Время шло, бдительность их мало-помалу слабела. Меллиора слышала, что они затевали игры, пили, голоса их звучали все громче.

Спустились сумерки.

Меллиора постепенно стала терять веру в свое спасение. Она посмотрела вдаль и поначалу подумала, что ей все это только кажется. По полю двигались какие-то тени, направляясь в сторону лагеря викингов. Они приближались. Их было много.

Меллиора вначале решила, что викинги этого не видят. Однако через некоторое время Ульрик, сидевший неподалеку от шатра, пробормотал:

– Что за чертовщина... Лучники, сюда! Последовал залп лучников. В ответ раздалось жалобное блеяние раненых и перепуганных овец.

Подскочил Ренфрю.

– Прекратите! Мы стреляем в овец, – пренебрежительно сказал он. – Ничего, кроме овец.

– Овцы! – чертыхнулся Ульрик. – И сколько их! Должно быть, сотни.

И в самом деле. Напуганные, обезумевшие от страха, они двигались вперед, бежали, прыгали и отчаянно блеяли. Воины ругались, смеялись и, бросив оружие, отгоняли овец. То и дело раздавались язвительные шутки по адресу шотландских пастухов, которые не могут управиться даже с овцами. Они гонялись за ошалевшими животными, пытаясь поймать их, и были довольны тем, что можно на минуту сбросить напряжение и отвлечься.

И вдруг среди этого хаоса появились всадники.

Меллиора услышала хриплый боевой клич и радостно вскинула голову.

Уорик.

Он несся на Меркурии впереди, и казалось, что конь у него крылатый. Следом за ним скакали Ангус, Даро и другие всадники. Они явно застали противника врасплох.

Ренфрю выругался, с ненавистью и гневом посмотрел в глаза Меллиоре и бросился к одному из костров, горевших неподалеку. Выхватив из него недогоревшие поленья, он обложил ими находящееся рядом бревно. Меллиора мгновенно ощутила жар. Это означало, что в течение считанных минут могут заполыхать шест и ее платье и она погибнет в пламени.

– Гореть тебе в аду, леди! – воскликнул Ренфрю, вынимая из ножен меч.

Меркурий летел словно вихрь над полем сражения, усыпанным поверженными воинами, лошадьми и овцами. Он несся на стоящего неподалеку от Меллиоры Ренфрю. Уорик был в полном боевом облачении, на голове его красовался шлем, поверх кольчуги развевалась накидка. Он взмахнул мечом и нанес Ренфрю удар в бок, где кольчуга была более уязвимой, и затем по шлему. Ренфрю упал, на губах у него показалась кровь, глаза закатились.

– Уорик! – крикнула Меллиора.

Взлетев на холм, Уорик ударом меча разрубил путы, которыми Меллиора была привязана к шесту. Она стала оседать на землю. Меркурий нервно бил копытом возле разгорающегося огня. Уорик нагнулся, схватил Меллиору за талию и взвалил перед собой на коня.

Меркурий буквально выпрыгнул из занимающегося пламени. Прижимаясь к Уорику изо всех сил, Меллиора не столько увидела, сколько поняла чутьем, что их опекают: с одной стороны ее дядя, с другой – Ангус. Навстречу им летел на коне викинг. Уорик встретил его удар своим мечом. Опустив голову вниз, Меллиора увидела еще одного викинга, нацелившегося в них пикой. В мгновение ока она выхватила припрятанный у голени нож и метнула в него.

Нож попал противнику в руку. Он вскрикнул и выронил пику. Уорик развернул Меркурия, чтобы схватиться с ним в поединке, но его опередил Даро.

Уорик пришпорил Меркурия, и они понеслись по склону холма вниз к своему лагерю. Миновав шатры и разведенные костры, Уорик привез Меллиору в тихую рощу на берегу ручья. Здесь он спешился, не выпуская ее из своих объятий, опустился на колени и, сорвав шлем, с тревогой заглянул ей в глаза.

– Уорик...

– Леди...

Она протянула руку, пальцы которой немного отошли и ныли теперь не так сильно, и дотронулась до лица мужа. На нем была написана тревога.

– Они обидели тебя, Меллиора... Ты не можешь стоять, еле передвигаешься...

– Ах, Уорик, ты пришел за мной!

– Да, леди. И всегда буду приходить. Ведь ты – приз, – тихо сказал он. – Я определенно тебя заработал.

Она улыбнулась, взяла его руку и поцеловала ее. Он притянул ее к себе, затем чертыхнулся, сообразив, что прижал ее к кольчуге.

– Ах, любовь моя, сейчас очень неподходящий момент да и место, чтобы выразить все, что я чувствую.