Константа - Александра Лимова

— Ты знаешь… мне кажется, у тебя будет стресс. — В печали вздохнул Анохин.

— Почему? — озадаченно спросил Стас.

— Интуиция, Кот. — Отзвук беззлобного смеха в деланном злорадстве, — так что я тебя поберегу, у меня отпуск через полгода, мне одному скучно будет.

— Ну, как знаешь… Мне отчаливать пора, биг фазер может обеспокоиться, что я пропал с радаров. — Скрип стульев и звук мерных шагов, когда они приближались к входной двери.

Первым желанием было тихо смыться, но сидела на месте, ибо не только мне хорошо слышно, что происходит за тонкой преградой, а с учетом того, как фортуна любит меня поцеловать, а потом, залихватски наподдать под зад, я не шевелилась.

Кот, явно обувающийся возле двери, глухо произнес:

— Рика, дело уже прошлое, так что можно сказать правду….

— Я тебе уже сотню раз гов…

— Это реально был твой проект? — насмешка в голосе Стаса.

— Да. — Ровно и твердо.

— То есть ты действительно наебал Тису прямо в период, когда он тебя готовил к повышению вместо почти уже ушедшего на пенсию Костолома? — тень сарказма.

— В смысле наебал? По факту, я уже мог согласование и без него делать, напрямую с владельцами псарен.

— Только ты его не сделал — проигнорировав Костино «просто не успел», продолжил Кот, — в проекте крутилось бабло неизвестного происхождения и были готовы отчеты с открытыми датами, чтобы больше двух третей скрыть. Это было теневое Ярого и ты его прикрыл, взяв на себя, я точно это знаю. Спросить хочу, а стоило ли это отмены собственного повышения, того скандала с Тисой, хозяевами вашими и всех последовавших событий?

— У тебя снова паранойя, Стас. Мой это был проект. — Эхо усталости в голосе, такое, когда вопрос звучит уже не в первый раз. И ответ прежний.

— Стоило?

— Паранойя.

— Ага, ну да, конечно. Я тоже подумал, что не стоило. Ярый, с которым вы незаметно для всех посрались, так и не одуплил с хуя ли мы с тобой так плотно спелись, ты в высший эшелон все-таки вышел и ксиву получил? Не дошел твой дружбан до мысли, что это последствие похорон твоего названного отца, на которых тебе в присутствии отказали, и Ярый здесь не последнюю роль сыграл? Знаешь, чего я никак не пойму, ты сам-то осознавал, что взятие на себя Истоминского косяка отпинет тебя нахуй от этого повышения и дай Будда, что просто отпинем, а не на расформирование пустит, с учетом того, что тебе ошейник тогда уже нацепили? Я помню, в каком ахуе был Тиса, когда вскрылось, сколько теневого и сколько и у кого пиздил Ярый, которому Марвин все проекты одобрял, даже когда у нас было туго. Спрашивается, ну, что тебе, дебилу, еще надо в этой жизни? Работа есть, начальство дорожит, даже с учетом его бэкграунда. Это должно было навести Ярого на мысли, что он как бы уже с жиру беситься начинает. Почти цитата Тисы Марвину, пока мы с кошельком и Дубом вокруг него с опахалами бегали, пытаясь затушить его горящий пердак и уговаривая не сносить Ярому башку, а то все в пизду полетит. А тут выпадает так, что у самого Тисы сходный зажравшийся скот под бочком оказался, ведь якобы Рика, драгоценный Рика Тисы, тоже имеет теневое от этого самого Тисы, и чуть ли не похлеще, чем все несогласованное Ярого в комплексе. Поэтому, видимо и сбагренное Рике, чтобы Ярому точно приговор не выписали. Не дошло до твоего дружбана, что первое, что он должен был сделать, когда у вас начался каскад пиздеца, это извиниться и со всеми последствиями помогать разгребать? Пожизненно, блядь. Ибо отец отцу рознь, и если его родной был хуетой из-под ногтя, то не факт, что у тебя такой, пусть вы и кровью не связанные. Все об этом знали, все это видели. Он должен был это делать, отложив, а по совести и вовсе послав нахуй свой план побега из системы. Должен был именно он разгребать твой пиздец, а не Лютый. И я.

— Тебе впору фантастическо-детективные сериалы снимать. — Насмешливое хмыканье Анохина.

— Ага, назову «каждый должен сам отвечать за свои проебы», думаю, смысл ты поймешь как никто другой.

— Стас, ты нормальный мужик, но иногда ведешь себя как конченная стерва. — Удрученный выдох Кости, смех Стаса, звучное рукопожатие и хлопок двери.

Тишина. Некоторое время полная тишина, затем звук его шагов обратно на кухню. «Конченная стерва» в близких, потому что, видимо, правду в глаза не боится сказать. Не боится вывести из равновесия так, как боятся те, кто его окружает. Те, кого он оберегает, а они оберегают его. Но иногда лучше правда…

Прищурено смотрела в окно, сна как не бывало. В голове тысячи вариантов, от панических мыслей немедленно сбежать, до яростного безапелляционного протеста и жажды скандала. Все не то. Не то…

Все это не имеет значения, но имеет последствия, когда у него есть необходимость в том, чего я очень не хочу, за что боюсь…

Крестная семья пополнена?.. Пришло время проверить так ли это, и нужна ли мне такая семья. Достойна ли. Она меня. А я ее.

Глубокий вдох и поднялась на затекшие ноги. Судорожный выдох, когда коснулась дверной ручки. Приведение мыслей в порядок и повернула. Он не поднял глаз на меня, когда я вошла в кухню и села напротив него за стол. Он так же смотрел в блокнотные листы. Исписанные, лежащие на первый ряд хаотично, но это была схема. Структура, написанная малоразборчивым почерком. Когда не имеешь такой же. Я разглядывала строчки, блоки имен, наметки, слабые и непрорисованные, кто с кем связан. Смотрела на основную верхнюю строчку с датой кражи.

Сглотнув, просительно коснулась шариковой ручки в его руке и написала только одну букву под датой. «К». Отложила ручку и, глядя на букву, произнесла:

— Он никогда бы на это не подписался, если бы знал чье это, он не безумец. Он на это не пошел, если бы знал, я клянусь. Я клянусь, что если бы он знал, у кого крадет, он бы отказался. Поэтому я не хочу сейчас предавать, не хочу, чтобы с ним по моей вине… — решившись, подняла взгляд на непроницаемое лицо Анохина, не отпускающего букву прищуренным взглядом, — у меня информация и я могу ее рассказать, но… Кость, бартер или вопрос доверия? Бартер инфы на его безопасность. Я не хочу его предавать, он такого не заслуживает, потому расскажу, если дашь слово, что вы с ним ничего не сделаете. Бартер. Или вопрос доверия?

Костя молчал довольно долго. Янтарь глаз потемнел, но он не отводил взгляд от одной буквы, а меня изнутри резало паническим воплем, что я предательница и все это давило надеждой, что Анохин… не мразь.

— Хорошо его знаешь, — все так же глядя на букву, приподнял уголок губ он. — Бывший? — чисто по губам.

— Лучше. — Отрицательно повела головой, удерживая его сразу поднятый взгляд. Выдерживая его. — Учитель.

Рассмеялся. Тихо очень, устало, с отзвуком… что его накрыло то, от чего долгое время была возведена преграда, прорвавшаяся таким истощением, что дрожь взяла, когда он, откидываясь на спинку стула, с силой провел ладонью по лицу, стирая это. Очевидно, понимая, что даже взгляд на это оцепеняет. Что же с ним там, внутри…