Госпожа Болотной Равнины 2 - Ольга Шах

Казалось бы, жизнь устоялась, да только вот что-то не давало мне расслабиться. Сидело в сердце тупой иглой и иногда давало о себе знать…

В один прекрасный день, когда у Дмитрия уже прошла смертельная обида за нарисованные купола на его спине, и даже когда я смогла припарковаться возле своего подъезда без едких комментариев в мой адрес от испитой личности с первого этажа, я немного задержалась на работе. К нам в центр привезли шесть щенков немецкой овчарки, каждый из них должен был выбрать себе хозяина и установить с ним контакт… одним словом, домой мы с волком вернулись не скоро.

А зашедши в квартиру, была поражена беспорядку, творящемуся там. Это было очень странно, поскольку Донатий страдал одной ужасной чертой – крайней чистоплотностью. Не то, чтобы это качество было само по себе недостойным, но его крайнее проявление – б-р-р! Впрочем, я отвлеклась – в прихожей я перешагнула через два зонта и кучу шарфов и платков, и прошла в свою комнату. Судя по всему, обыск продолжался и тут тоже – тумбочки были открыты и выпотрошено их содержимое на кровать…

Там, возле кровати, на полу, сидел Виталик и злобно на меня зыркал. Сказать что-то внятное он не мог, поскольку в его рту были плотно сложены мои носки. От неожиданности я села на кровать и в прострации смотрела на дёргающего в конвульсиях парня. Потом отмерла, и осторожно обходя того по кругу, посмотрела, почему он столь странно дёргается. Жемчуг только раздражённо фыркнул, и тихо зарычал. М-да, придётся мне запереть его в гостиной.

Да уж… странно, что вообще он ещё способен передвигаться – его правая рука была пристёгнута наручниками к дверцам шкафа, а левая нога была завязана моим поясом от халата там же. Слабое мычание доносилось из-под кляпа. Я неловко извинилась перед ним, и прошла с инспекцией дальше по квартире… Элеонора Витальевна лежала на кухне между холодильником и мойкой, пристёгнутая всё теми же наручниками к какой-то рогульке под мойкой. Её корпулентное тело было с заботой укрыто одеяльцем из подстилки Жемчуга, а под голову сложена собственная шапка. Одним словом, проявление заботы и внимания.

Волк был ошарашен не меньше меня, поэтому молча следовал за мной, брезгливо переступая через кучи мусора на полу. Ещё недавно это были крупы из моего шкафа, а нынче…

Так! Я не о том думаю – перво-наперво необходимо вызвать наряд полиции, благо что до отделения – рукой подать. Я пошарилась по карманам и выхватила трубку мобильного телефона. Я совсем недавно научилась пользоваться этим сложным прибором, и с тех пор постоянно носила его с собой… только вот что я им скажу – что у меня лежат пристёгнутые грабители? Не могли бы они прийти и немножко их забрать?

Я понемногу стала приходить в себя, и рассерженно пошла на поиски домового. Я отлично знала, где его постоянное место проживания, поэтому без раздумий открыла дверь кладовки. На верстаке для инструментов Донатий устроил себе гнездо, где и в данный момент изволил почивать, свесив одну ногу, обутую в лапоть, вниз.

Мне пришлось раздражённо хлопнуть дверью, так что домовой проснулся и резко подскочил от испуга.

- Ой, божечки мои! До полусмерти напугала меня, лихоманка! Ты пошто ко мне без стука врываисся? А ежели бы я тута голяком бегал? Срамота.

- Ты погоди меня стыдить! Что у нас в квартире произошло? Я сама чуть не умерла от страха, когда зашла в квартиру и увидела разбросанные вещи!

- О! – страшно оживился Донатий и прикрыл глаза от эмоций – Это было нечто ужасное! Не успел я чуток прибратьси в хате, как открылася дверь, и показались те двое, что отдыхают нынче на полу. Прошли они прямой наводкой аккурат в твою светелку, да стали там шариться. Скатулку ту с кольцами твоими с самоцветами разыскивали, вот те крест, точно говорю. Ну я спужался крепко, куды без этого! Но и отпустить грабителев вот так, за здорово живёшь, тоже не мог…

Я махнула рукой, что мне нужно время, чтобы подумать, и уселась прямо там, где стояла – на пол возле кладовки. Дело в том, что никаких особых ценностей у меня не было. И жила я сейчас на те деньги, которые достались мне от бабули, да на то, что обещало платить государство. Так что было странно лезть в мою квартиру с надеждой поживиться чем-то уникальным. Что там Донатий говорил про шкатулку? Когда я провалилась в эту реальность, то на мне не было каких-либо стоящих украшений – я ведь находилась в старом поместье моего дедушки, а не на балу в доме губернатора.

Я выдохнула: даже то, что было на мне в этот момент, могло стоить значительных средств. Гарнитур с изумрудами, состоящий из серёг, кольца и кулона, да брошь – камея. Я припоминала, что сложила это всё в небольшую шкатулку, посчитав их ношение излишним. Мог ли мой бывший «женишок» видеть их на мне, когда приходил «мириться»? Быть может!

Я посмотрела на домового, предлагая тому продолжить свой трагический сказ.

-… так вот, они шарются да роются, нервничают, небось. Ну а я ть и дверь в твою светлицу запереть не могу – усе запоры с той стороны, позвонить тоби, опять же, никак! Телефоны собственной у меня нету, а всё ты, крохоборка, не изволила мне досель его приобресть! Так вот, роются они, всё напрасно. Пошли в другую комнату, усё перерыли. Я подножку поставил той справной даме. Скандал у них на этой почве вышел – заглядись! Только они всё едино обыск продолжали.

И пришла мне в голову мысль великолепная – пристегнуть их наручниками, чтобы они не убёгли.

Вот. Побежал я, стал быть, в свою каморку за наручниками, взял их оттуда да стал караулить, чтоб они по одному осталися, тогда их можноть и пристегнути будет. Так и сделал – дождался, когда они будут рыскать в разных комнатах, припёр двери со стороны прихожей, не дай Бог, чтоб не убёгли от меня, ну и вот…

Донатий в конце своей речи окончательно засмущался и замолчал. Из чего я сделала вывод, что пристёгнутые воры в моей квартире – не самое