Ложь грешника - Кайли Кент

— Он твой. На случай, если тебе интересно, — говорит она. — Лучано Де Беллис. Я хотела дать ему имя, которое бы что-то значило. — Она опускает взгляд на ребенка, а затем снова смотрит на меня.

— Что оно означает? — спрашиваю я ее.

— Свет. Потому что он был единственным светом, который у меня был в очень темные времена, — объясняет она.

— Почему ты мне не сказала? — Это задевает меня. Сильно. Она пережила девять месяцев беременности, роды и все остальное в одиночку. Без меня. Я должен был быть там.

— Ты не хотел меня видеть, Гейб. Как я должна была тебе сказать? Передать записку одному из твоих братьев и надеяться, что ты ее правда прочтешь? Никогда не знать, означает ли твое молчание, что ты не хочешь нас видеть? Или что ты просто был слишком упрям, чтобы прочитать ее с самого начала? — Она садится на край моей кровати.

Я подхожу и опускаюсь перед ней на колени.

— Мне чертовски жаль, Дейзи. Я сделал это с нами, и ты никогда не узнаешь, как мне жаль… — Мои руки опускаются на ее бедра. — Я… Сколько ему?

— Пять месяцев, — говорит она. — Мне жаль. Я знаю, это неожиданно.

— Да, но это не твоя вина. — Я качаю головой и проглатываю мириады эмоций. — У нас есть сын. — Я протягиваю руку, проводя кончиком пальца по его щеке.

— Хочешь подержать его? — спрашивает она.

— Я не знаю, как…

— Вот. Это не сложно. — Дейзи перекладывает ребенка мне на руки, и он начинает плакать и извиваться.

— Что происходит? Что с ним не так? — Спрашиваю я в панике.

Я сделал что-то не так? Причинил ему боль?

— С ним все в порядке. Просто он еще не знает тебя, — говорит Дейзи. — Шшш, все в порядке, Лучано. Это твой папа. — Малыш немного успокаивается от слов Дейзи. Она кладет руку ему на спину.

Держа его одной рукой, другой я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе.

— У меня есть сын.

— Есть.

— Я люблю тебя, — шепчу я. — Я просто… Мне нужно, чтобы ты это знала.

— Я тоже тебя люблю, — говорит она. — Но я пойму, если это слишком, Гейб. Ты возвращаешься к своей жизни, и не подписывался на ребенка.

— Я не знаю, как быть отцом, но прочитаю все, что смогу, и научусь. Обещаю, что все сделаю правильно. Ради тебя и него, — говорю я ей.

— Ты сейчас дома, верно? Они не могут забрать тебя обратно? — спрашивает она, и я слышу нерешительность… страх в ее голосе.

— Я никогда не вернусь. — Целую я ее в губы. Слегка. Все еще не уверен, смогу ли я это сделать. — Обещаю, что не сделаю ничего, что могло бы вернуть меня туда, Дейзи. Теперь все будет только по закону.

— Что нам делать дальше?

— Мы отправимся домой. Но возможно, нам придется пожить у моего брата еще несколько дней. У нас совсем нет мебели, — говорю я ей.

— Я не хотела там жить без тебя, — говорит она. — И не хотела, чтобы ты узнал о Лучано от кого-то другого. Я также не хотела, чтобы ты узнала об этом, пока не сможешь быть здесь.

— Мне ужасно жаль, что ты сделала все это в одиночку.

— Вин очень помог.

— Хотелось бы мне быть там. Я бы все отдал, чтобы это произошло. Ты не должна была делать это в одиночку.

— Все уже произошло. Теперь мы можем начать нашу вечность? — Спрашивает Дейзи с новой надеждой, искрящейся в ее глазах.

— Конечно, можем. — Я наклоняюсь и снова целую ее. — Я, блять, так сильно скучал по тебе.

— Тебе придется поработать над ругательствами. — Смеется она.

— Извини. Черт, блять, не слушай это, — говорю я своему сыну. Сыну… У меня есть гребаный сын. — Что нам нужно? — Мой взгляд осматривает спальню, которая абсолютно не подходит для ребенка. — Ему понадобятся вещи, верно? Кроватка, другие детские… вещи? — Я даже не знаю, как называется эта хрень.

— Пару дней у нас все будет в порядке. В любом случае, большую часть ночи он обычно проводит рядом со мной, — говорит она. — Он суетливый. Всю ночь ему поспать не удается, и ему легче успокоиться, если он рядом со мной.

— Да, мне знакомо это чувство.

— Я очень рада, что ты дома, Гейб, но если ты когда-нибудь снова лишишь меня возможности видеться с тобой, я… не знаю. Но мало не покажется, — угрожает Дейзи.

— Это было неправильно. Мне просто невыносимо было видеть тебя в том месте, окруженном грязью, — говорю я ей. — Я подумал, что нам обоим будет легче, если ты не будешь навещать меня.

— Легче не было.

— Знаю. — Я прижимаю ее ближе к себе. — Ты — причина, по которой я наконец-то могу жить собственной правдой, Дейзи. Мне больше не нужно лгать. Не нужно притворяться тем, кем я не являюсь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я никогда не хотел быть частью этой жизни. Но все же был, потому что не думал, что у меня есть выбор. Но теперь я делаю выбор. Я больше не хочу быть таким человеком. Обещаю тебе, я выхожу из игры.

— Я бы поддержала тебя, что бы ты ни сделал, но не стану лгать и говорить, что не испытываю облегчения, услышав это. Находясь вдали от тебя… я не хочу испытывать это снова. — Вздыхает она.

— Я тоже. — Я смотрю на своего сына. — Не хочу пропустить ни одного дня с вами двумя.

— Тогда давай завтра пройдемся по магазинам и обставим наш дом, чтобы мы могли наконец начать нашу совместную жизнь.

— Давай сделаем это. — Я наклоняюсь и снова прижимаюсь своими губами к ее.

Эта женщина — весь