Тяжесть слова - Екатерина Ивановна Гичко

– Ну, это почти уже традиция во взаимоотношениях между нашей семьёй и семьёй Нориш. – Господин Лейлаш мягко улыбнулся. – Арш тебе не рассказывал? О том, как я женился?

Я сердито посмотрела на мечущегося мужа.

– Не сердись на этого оболтуса, он сам от себя страдает. – Наагасах весело сморщил нос. – Наши семьи не ладили, более того, отец лишил семью Коноэ́ш титула наагариша, и они долго были в опале. Наши отцы до сих пор плохо общаются. И когда я вздумал свататься к Нориш, мне отказали. – Чело господина Лейлаша слегка омрачилось. – Я её выкрал, и мы всё же поженились. Нет, всё было с её согласия. Я бы не посмел её принудить. Но Коноэши не смирились, пытались оспорить брак и украсть Нориш у меня. Пару раз почти удачно.

– Но почему? – поразилась я. – Они не хотели, чтобы она была счастлива?

– Нориш была молодой и наивной, и родственники считали, что она поторопилась и ошиблась. Но ничего, привыкли, приняли, смирились. И теперь только потешаются. – Наагасах недовольно скривился. – После рождения Арша почти успокоились. Пытались как-то утащить его вместе с матерью, а он совсем мелкий был, лет двадцать. Взял и всех со страху покусал. А мы ему печать на ядовитые железы не ставили, и Ювлаш чуть было к праотцам не отправился. Да и остальные долго в себя приходили.

Я похолодела, вспомнив, как прошлой ночью трогала пальчиком острые зубы мужа. Любопытно было…

В стекло что-то ударилось, и я, вздрогнув, обернулась. И удивлённо выпучила глаза. Внизу стояли братья госпожи Нориш, и господин Ювлаш протягивал ко мне молитвенно сложенные ладони.

– Наагасахиа Таюна! – закричал он. – Простите меня! Я совершенно не хотел причинять вам боль!

Аршавеше и наагасахиа Нориш замерли и через секунду с жутким шипением метнулись к окнам. Увидев рыжих, они прорычали что-то такое, что от одних интонаций кровь похолодела, и бросились прочь из зала.

– Ну, поползли ловить их? – хохотнул наагасах Лейлаш. – На тебе Арш.

Я посмотрела вслед свёкру, изумлённо распахнув рот. Он себе самое лёгкое взял! Но выхода не было, и я поспешила за ним.

Уже на лестнице столкнулась с ним. Наагасах Лейлаш, посмеиваясь, удерживал в объятиях возмущённо извивающуюся жену. Чёрный же хвост Арша уже пересекал холл, и я бросилась вниз, перескакивая через ступени.

Поймала я мужа уже в саду, когда он почти бросился на застывших на месте нагов. Налетев на его спину, я крепко обхватила его за талию и пискнула:

– Стой!

Я думала, что он сейчас протащит меня за собой, но Арш замер, будто на стену налетел, и опять разразился взбешённым шипением. Убедившись, что он не двигается, я ободрилась и с неуверенной улыбкой посмотрела на бледных мужчин.

– Госпожа… – опять начал господин Ювлаш.

– Я прощаю вас, – торопливо перебила его я, чувствуя, как клокочет в груди мужа возмущение. – У меня даже ничего не болит. Не переживайте, я слышала, кошки живучи.

Лицо дядюшки просветлело от облегчения.

– Лучше ползите отсюда, – попросила я, нервно поглаживая мужа по напряжённому животу. – Пожалуйста. А то Арша сейчас разорвёт от негодования.

Глава 23

Школа нагинь

– Не так быстро, наагасахиа.

Я попыталась немного сбавить темп и едва не ударила себя же шестом по лбу. Э́ший, высокий седовласый оборотень, неспешно перехватил палку в пяди от моей головы.

– Уже лучше, – с совершенно каменным лицом похвалил меня мужчина, и я недовольно фыркнула.

С какой стороны это было лучше? Мы занимались уже пару дней, разрабатывали и тренировали мою окрепшую руку, и за это время я ничего не растянула и не расшиблась только благодаря заботе господина Эшия. Неудачи повергали меня в растерянность и обиду: я всегда считала себя очень ловкой, хорошо лазила по деревьям, развалинам и высоким заборам. Могла выпрыгнуть из окна, сносно плавала, неплохо танцевала… Но после травм, полученных на мосту, моё тело изменилось и стало не таким… уверенным, как раньше.

– Попробуем ещё раз.

– Хорошо. – Я кивнула и посмотрела на место, где совсем недавно стоял Аршавеше.

Он присутствовал при каждой тренировке и выводил меня из себя своими шуточками. Но, надо сказать, его насмешки очень бодрили. Четверть часа назад слуга доложил, что прибыла сама наагашейдиса, и Арш почему-то обеспокоился. Велел мне продолжать занятия, а сам уполз. Что там происходит? В последнее время я стала замечать за собой приступы неконтролируемого любопытства. Признаться честно, я скучала в отсутствии Аршавеше, и каждое новое происшествие служило небольшим развлечением.

Взволнованная наагасахиа Нориш ворвалась в тренировочный зал в тот момент, когда я опять сосредоточенно крутила шест.

– Таюна, тебе нужно присутствовать при этом!

Я сбилась, и шест загрохотал по полу.

– Что такое? – испуганно поинтересовалась я.

– Пошли-пошли, сама увидишь! – Наагасахиа подхватила меня под локоть и потащила за собой. – Тебе должно понравиться. Только не давай слабину! – Она строго погрозила мне пальчиком.

Уже не испуганная, но недоумевающая, я, подобрав юбки, перешла на бег. В комнату мы вбежали. Точнее, я вбежала, а наагасахиа… Арш мне объяснял, что в наагатинском языке есть двадцать три слова, обозначающих быстроту передвижения. Наиболее близкое из них к нордасскому «вбежать» было «шие́рла’эл». Так вот наагасахиа Нориш вшие́рла’элрила в комнату.

Я тут же замерла и обеспокоенно уставилась на мечущегося Аршавеше. Лицо его кривилось в неописуемом гневе, хвост яростно извивался, концы пояса кнутом стегали воздух при каждом развороте, а с губ срывалось разъярённое шипение. Я разобрала только много раз повторённое «сеа» – «нет» – и «овшида́р»[17] – я подозревала, что это неприличное ругательство, больно уж Арш веселился, когда учил меня ему.

Спиной к окну стояла сама наагашейдиса и, сложив руки на груди, смотрела на внука с упрямым выражением на лице. Наагалей Ссадаши, расположившийся слева от неё, возбуждённо переплетал пальцы и следил за мечущимся Аршавеше одновременно с состраданием и ехидством. Увидев меня, наагалей радостно всплеснул руками и предложил:

– Давайте спросим у наагасахиа Таюны, хочет ли она?

Арш резко остановился и посмотрел на меня так, словно я его ножом в грудь ударила. Но, увидев мать, он перевёл возмущённый взгляд уже на неё. Пронять наагасахиа, правда, оказалось сложновато, и она обмахнулась хвостиком с чувством собственного превосходства.

– Нет! – не согласился Арш.

– Но ей нужно учить язык! – возмутился Уста наагашейдисы.

По лицу госпожи Тейсдариласы прошла судорога недовольства, и она раскрыла губы.

– Ей нужно учиться жить с нами, – решительно прохрипела она по-нордасски, глядя на тяжело дышащего внука. – Ей нужно знать законы, традиции и наш народ. Ей нужно иметь в жизни что-то и кого-то, помимо тебя.