До самой смерти - Миранда Лин

Орин запустил руку в мои волосы, властно углубляя поцелуй. Я разомкнула губы, приглашая его, и он дразняще коснулся моего языка своим. Вцепившись в рубашку, я притянула его ближе. Страстное желание нарастало. Вкус поцелуя сводил с ума. С каждым касанием наших губ все вокруг теряло свою значимость, оставляя лишь пьянящее влечение.

В конце концов мы отстранились, чтобы сделать вдох. Томительное прикосновение напоминало о том, чего я так жаждала. Мы по-прежнему не отводили глаз, продолжая молчаливый диалог. Безмолвно признаваясь в том, как сильно нуждались друг в друге. Ждали, пока успокоится дыхание. В воздухе все еще чувствовалось напряжение, оставшееся после нашего поцелуя, и мы не желали его терять.

– Ты заслуживаешь гораздо большего, чем украденный поцелуй на сцене. – Орин всматривался в мои глаза, будто искал ответы на вопросы, которые мы оба боялись задавать вслух. – Я так устал с тобой бороться. Бороться с самим собой. Я знаю, чего хочу. Знаю уже давно. Все это время я злился, пытаясь доказать, что дело в тебе. Но оно всегда было во мне. В первую нашу встречу я узрел в твоих глазах свет, непохожий ни на что. Столько храбрости и непокорности. Но на свадьбе, когда ты поняла, что я сделал, свет померк, и это разрушило все мои представления о самом себе. Я каждый день проверяю, загорелась ли та искра вновь, обрела ли ты счастье, которое я отнял. Но этого не произошло. Прости, что сгубил тебя. Я ненавижу не тебя. Я ненавижу себя.

– Орин…

– Отдай мне все. Я хочу твою печаль. Твою вину. Твое счастье тоже. И каждое мгновение, что вызывает у тебя улыбку. – Он наклонился, задевая горячим дыханием мою шею. – Я хочу слышать, как ты рычишь, когда мы ссоримся. Хочу слышать, как ты мурлычешь мое имя, когда миримся. Хочу каждый твой вздох и стон, когда окажусь невозможно близко к тебе.

Орин поцеловал меня снова, с надеждой, с какой загадывают желание на падающую звезду. Его прикосновения были словно клеймо, он не спешил убирать пальцы от моей кожи, оставляя отпечаток под стать своим словам:

– Я не прошу твоей любви, Дей. Не прошу даже симпатии. Мне нужно лишь твое прощение.

Я заставила себя отстраниться и отойти, чтобы вернуть способность мыслить. Он захватил все мои чувства, но мне нужна была правда. Чтобы доверять ему.

– Если хочешь моего прощения, тогда скажи честно. Ты убил того человека в Перте?

Взгляд янтарных глаз остановился на моих припухших губах.

– Да.

Не скрывая потрясения, я отступила еще дальше.

– Ты солгал о своей силе?

– Да.

– Почему?

Он подошел, нахмурившись.

– Мне нечего сказать в свое оправдание.

– А ты попробуй, – потребовала я, опустив ладонь ему на грудь, чтобы не подпустить ближе.

– Я солгал, чтобы защитить тебя и не позволить искать ответы, которые не найдешь.

– Ты Лорд Смерти?

Орин пожал плечами.

– Я не знаю, кто я. Смерть не являлся ко мне. Меня никогда не заставляли убивать какого-то конкретного человека.

– Ты ненавидел меня за то, что я совершала, но сам оказался не лучше.

Он кивнул и вновь взглянул на меня.

– Никто не знает. Ни Пэйша, ни Холлис, ни даже моя мать.

– Тогда почему ты рассказал мне?

– Потому что однажды Смерть явится забрать мою душу и наказать за то, что я нарушил его обещание, данное людям. И когда это случится, кто-то должен знать почему.

Боль в его голосе, желание показать самую сокровенную часть души вынудили меня остаться.

– Ты простишь меня?

– Не будь так корыстен, муж.

* * *

– Он в своем замке. Далеко от театра.

– А Дрексель? – спросил Орин. Мы сидели плечом к плечу на пыльном диване в квартире Синдиката, а я гладила пса, свернувшегося у меня на коленях.

– Он… у леди Виши.

Бу поднял голову, когда Квилл прибежала в комнату. Плюхнувшись рядом со мной, обняла пса и захихикала, когда он лизнул ее личико.

– Значит, пора выдвигаться. Нужно попасть в театр как можно скорее.

Орин тут же начал приготовления. Он носился по квартире, доставая оружие из укромных уголков и складывая его на стол.

– Тея, нужны метательные ножи. Как можно больше.

Она вскочила из-за стола и побежала на кухню.

– Тебе очень дорого столовое серебро, Пэй?

– Что? – Пэйша с воплем помчалась за ней, а вскоре закричала и Тея. Пока никто не успел понять, что происходит, Элоуэн вернулась в гостиную и бросила на стол ящик, полный столовых приборов.

Пэйша и Тея прибежали за ней. Я встала. Орин схватил Пэйшу и, оттащив в сторону, прижал ее к груди. Квилл подошла и взяла ее за руку.

– Закончим быстрее, если начну с металла, – сказала Тея так тихо, что я едва расслышала.

Сердце екнуло, когда Пэйша кивнула, а Тея выхватила молот. Я прикусила щеку. Охотница разразилась безудержными рыданиями. Приборы принадлежали ему. Этот дом – убежище Эзры. И его растаскивали по частям, чтобы помочь нуждающимся, пока, кроме пыльных воспоминаний, не остались только те вещи, которые Пэйша, должно быть, берегла.

– Пэйша? – прошептала я.

Она повернулась, и на ее красивом лице отразилась слабость, которую она редко показывала.

– Обойдемся без них. Оставь столовые приборы.

Охотница покачала головой, вырвалась из объятий Орина и встала передо мной. Прислонившись к столу, взяла меня за руки и прижалась лбом к моему лбу.

– Я должна отпустить его, Дева.

Проглотив ком в горле, я крепко обняла ее. Раздался удар молота, такой же отчетливый, как и запах магии, наполнившей комнату. Едва Тея убрала инструмент, под ним оказался маленький метательный нож. Она продолжала снова и снова, и с каждым ударом Пэйша вздрагивала в моих объятиях.

– Мне жаль, – сказала я так, чтобы только она меня услышала. – Мне ужасно жаль.

Она всхлипнула.

– Чего стоит простая вилка по сравнению со свободой друга?

* * *

Вооружившись до зубов, все члены Синдиката, которые смогли к нам присоединиться, в безмолвной решимости возвращались в «Предел страданий» по туннелю. Я была не настолько глупа, чтобы поверить, будто все они пришли ради меня, но мужчина по правую руку с холодными темными глазами делал это ради меня и заявил об этом без стеснения. Как и Пэйша с Квилл, которые держались позади нас. В их взглядах читалась тревога, за спиной Охотницы был меч.

Даже Элоуэн отправилась с