Поцелуй страсти - Джейн Киддер

Хэррисон рассмеялся, но — на всякий случай — попятился от рассвирепевшей женщины.

— Стало быть, вы собираетесь меня убить? — с ухмылкой осведомился он. — Оставьте ваши угрозы, миледи. Неужели вы думаете, что могли бы меня напугать?

— Изволите насмехаться надо мной, Хэррисон? Зря! — Виктория вытянула руку, и острие клинка оказалось совсем близко от груди Гилфорда. — Вы недооцениваете женщин, а они способны на многое, когда под угрозой жизнь любимого человека!

Гневно сверкая глазами и хлеща воздух клинком, Виктория стала наступать на Гилфорда. Тот, к большому своему удивлению, испугался не на шутку и снова попятился.

— Послушайте, Виктория, — пробормотал он, — бросьте эту штуку. Она, между прочим, основательно наточена.

Отступая перед взбешенной Викторией, Хэррисон совершил роковую ошибку — слишком близко подошел к распростертому на полу Майлзу. Внезапно тот схватил Гилфорда за лодыжки и дернул с такой силой, что хозяин дома рухнул как подкошенный.

Виктория с удивлением взирала на ожившего вдруг мужа, которого она только что так доблестно защищала. Между тем Майлз уже подмял под себя Хэррисона и принялся колотить его по лицу. Тот пытался сопротивляться, но ярость удесятерила силы американца, и скоро враг был окончательно повержен.

— Майлз, остановись сейчас же! — воскликнула Виктория, заметив, что драка перешла в избиение. — Прекрати, ты убьешь его!

Молодая женщина бросилась к мужу, чтобы остановить расправу, но в эту минуту распахнулась тяжелая парадная дверь, едва не сбив Викторию с ног. В холл влетел Джеймс Уэлсли и сразу же принял деятельное участие в событиях.

— Хватит, Майлз, достаточно! — проревел он, хватая сына за воротник и оттаскивая от избитого в кровь Хэррисона. Вцепившись в Майлза мертвой хваткой и притиснув его к стене, Джеймс держал сына так до тех пор, пока налитые кровью глаза молодого человека не обрели мало-мальски осмысленное выражение. — Довольно, Майлз, — повторил Джеймс, когда понял, что сын пришел в себя.

Майлз кивнул в знак согласия, подошел к Виктории, заключил ее в объятия и спрятал свое окровавленное избитое лицо в ее волосы.

И тут же холл родового дома Хэррисона Гилфорда наполнился людьми. В дом вошли местный бейлиф и его помощники. Представитель власти оглядел измазанное кровью лицо Майлза, затем посмотрел на лежавшего на полу Гилфорда и пожал плечами.

— Уж и не знаю, чем и кому я могу здесь помочь.

— Нет, вы можете и даже обязаны! — воскликнула Виктория. — Этот человек, — тут она ткнула пальцем в Хэррисона Гилфорда, — украл моего призового жеребца, а затем продал его какому-то иностранцу. Он сам мне в этом признался.

— Это правда, Гилфорд? — громовым голосом осведомился бейлиф у хозяина дома, который в этот миг приподнялся на локте.

— Разумеется, нет, — пробурчал, помотав головой, Хэррисон. — Эта женщина сошла с ума. Очень может быть, что она сама продала жеребца, а теперь возводит напраслину на меня, чтобы скрыть эту сделку от мужа.

— Гилфорд лжет! Это он украл Кингз Рэнсома! — вскричала Виктория. Повернувшись к бейлифу, она добавила: — Правда, он сказал мне, что обеспечил себе алиби, подговорив для этого какую-то женщину, и уверял меня, что вы не сможете найти доказательств этого преступления, но я не верю ни единому его слову.

Бейлиф почесал в затылке. Он не знал, как поступить и что сказать в ответ на обвинения, которыми враждующие стороны засыпали друг друга.

— Моя жена говорит правду, — выступил вперед Майлз Уэлсли. — Я слышал их разговор с Хэррисоном Гилфордом, находясь на кухне.

— И вы ему верите? — возопил Хэррисон. — Разумеется, он готов подтвердить слово в слово все, что наговорила здесь его жена. На его месте всякий муж станет лгать, чтобы выгородить супругу.

— Мистер и миссис Уэлсли не солгали. Я тоже слышала этот разговор, — прозвучал негромкий голос за спинами сгрудившихся в холле людей. Все разом повернулись и увидели старую служанку, которая, прихрамывая, выходила из кухни.

— Что именно вы слышали, сударыня? — спросил шериф.

Служанка виновато посмотрела на Гилфорда, заколебалась, но потом все-таки заговорила:

— Эта леди, сэр, обвинила моего хозяина в том, что он украл ее жеребца. Милорд признался в этом преступлении, но сказал, что она никогда не сможет доказать свою правоту. Он сказал также, что уже продал коня и ей никогда не увидеть его вновь. Другими словами, все, что говорила здесь эта леди, — чистая правда!

— Да она с ума сошла! — заорал Гилфорд вне себя от злости, безуспешно пытаясь оттеснить помощников бейлифа, чтобы накинуться на старуху. — И вообще — это простая служанка. Ее словам верить нельзя!

— А вот я ей верю. Она — лицо незаинтересованное, — бросил бейлиф и, в упор глянув на Хэррисона, произнес:

— Лорд Хэррисон Гилфорд, именем ее величества королевы я арестую вас по подозрению в конокрадстве! Возьмите его, — добавил он, обращаясь к своим помощникам..

Те схватили упирающегося Гилфорда и поволокли его во двор.

Виктория посмотрела на Майлза, нежно коснулась кровоподтека на щеке и спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

Майлз попытался улыбнуться, но разбитое лицо отозвалось острой болью, и улыбка не получилась.

— Болит ужасно, но в общем все в порядке.

Подошел Джеймс и обнял сына за плечи.

— Прости за грубость, сын, но мне на миг показалось, что ты хочешь убить Гилфорда.

— Все нормально, отец. Если бы ты меня не оттащил, я бы и впрямь сотворил с Гилфордом что-нибудь нехорошее. Я и не знал, что могу испытывать подобную ярость.

Джеймс по-отечески потрепал Майлза по плечу.

— Пусть тебя это не волнует, сын. Всякого мужчину можно довести до белого каления… Кстати, нам пора ехать домой. Майлзу нужно промыть и заклеить ссадины и порезы, Виктории нужно поспать, ну и потом — всем нам нужно основательно выпить.