Собачье счастье - Изабель Вульф

– Но я уверена, что это правда. Во всяком случае, это указано даже на его веб-сайте. Вряд ли бы Джимми стал утверждать такое, не будь это правдой.

– Думаешь, не стал бы? А я не уверена. Многие политики лгут.

– Но врать о том, что у тебя диплом с отличием, – несомненно, огромный риск.

Дейзи пожала плечами.

– Но политики постоянно рискуют. Подумай о том, что пришлось скрывать Джеффри Арчеру.[53]И в любом случае никто никогда не проверяет, с какими оценками ты закончил университет, а потому неудивительно, что эта уловка сходит ему с рук.

– Может, ты и права, – сказала я. – Да… И, возможно, именно это чуть не слетело с языка Джимми. Он сказал, что если бы не профессор Уайт, то он бы мог получить… Тут он остановился. Вполне возможно, он хотел сказать, что мог бы получить диплом с отличием, но вовремя замолчал. Боже, – засмеялась я, – ты права. Какой неожиданный поворот! Но теперь все становится на свои места.

– Интересно, какой же диплом он получил на самом деле? – задумалась Дейзи.

– Даже не знаю.

– А что он говорил по этому поводу в то время?

– Признаться, я не помню, чтобы Джимми хоть что-нибудь говорил. Я только помню, что он закончил университет за год до той жуткой истории и жил в Брайтоне в поисках работы.

– Чем он хотел заниматься в то время?

– О, куда он только ни пытался пробиться – и в консалтинговую фирму, и в стажеры на Би-би-си. Помнится, он подавал документы и в МИД.

– То есть Джимми манили высокие посты?

– Да, хотя в большинстве случаев его даже на собеседование не приглашали.

– Может быть, это из-за того, что он боролся за права животных?

– Сомневаюсь – он был вне подозрений. Он то и дело давал интервью местной прессе, утверждая, что насилие – ложный путь. Думаю, власти рассматривали Джимми как приемлемого лидера движения. Он был симпатичен и хорошо говорил, что выгодно выделяло его на фоне агрессивных и неопрятных соратников.

– В таком случае Джимми не принимали на работу из-за низких оценок в дипломе.

– Вполне возможно. Да. И вот Джимми, разгневанный из-за того, что на его пути вырастают преграды, винит во всем профессора, и… бабах! Дерек Уайт, а точнее, Дэвид получает бомбу.

– Так чем же все-таки кормился Джимми?

– Судя по информации в Интернете, он работал журналистом на радиостанции в Йорке. По-видимому, он занимался этим не меньше пяти лет.

– Выходит, тогда он не планировал идти в политику?

– Нет. Если бы он нацелился на политическую карьеру, то никогда бы не стал связываться с бомбой – слишком рискованно, – как бы сильна ни была его ненависть к Дереку Уайту. По-видимому, возможность стать политиком подвернулась ему случайно, когда он взял интервью у Джека Стро и получил приглашение поработать в парламенте. Вот тогда-то Джимми и пошел в гору.

– Значит, он начал политическую карьеру, отдавая себе отчет в том, что у него такой жуткий скелет в шкафу. Боже мой, – выдохнула она. – Представляю себе его ужас при мысли о том, что правда может открыться.

– Да. Он мне как раз об этом говорил.

– Должно быть, он молил бога, чтобы никогда больше не видеть тебя.

– Наверное, он надеялся, что я умерла. – Я достала кассету из диктофона, надписала наклейку на ней и аккуратно положила неоспоримое доказательство в сумку.

– Не потеряй кассету, – сказала Дейзи.

– Ну что ты!

– А ты собираешься дать ее Дэвиду?

– Не… уверена.

– Но она ведь доказывает, что ты говорила ему правду.

– К сожалению, Джимми называет там свое имя, а я не хочу, чтобы Дэвид его узнал. Я должна это хорошенько обдумать. – Я отдала Дейзи диктофон. – Спасибо. Спасибо тебе за все.

– Ну что ты, я так рада тебе помочь. – Она скомкала упаковку из-под сэндвича и выбросила ее в корзину для бумаг. – Я мечтаю увидеть Джимми свергнутым с пьедестала.

– Думаю, я бы тоже не отказалась от такого зрелища, но, мне кажется, решать это не мне, а Дэвиду. Посмотрим, как он распорядится.

– А он так и не позвонил?

У меня екнуло сердце.

– Нет. Но скажи мне, а как ты? – спросила я. Тем временем Дейзи достала из сумки два батончика «Марс» и протянула один мне. – Как ты смотришь на девичник в компании лам? Моя мама просто бьет копытом, так ей хочется это устроить.

– Мне понятен ее энтузиазм, но я пока не уверена…

– Но разве ты не собираешься устраивать девичник?

– Боюсь, что нет, – рассеянно ответила Дейзи. Кстати, кольцо невесты она опять не надела.

– Ну а в какой церкви вы будете венчаться?

– О… я не знаю. Не знаю… пока, – уклончиво ответила она. – Найджел хочет, чтобы я решала, но… я не знаю… – Ее голос стал совсем тихим.

– Но в чем дело, Дейзи?

Она не ответила.

– Значит, дело не в стрессе из-за самой помолвки? – с мягкой настойчивостью спросила я.

– Ну, я… – Она вздохнула, и в тот же момент Герман затрусил к ней, причем его мордочка выражала искреннее сочувствие. – Я просто немного… рассеянна, вот и все. – Дейзи взяла Германа на руки и прижала его к груди. – Вот поэтому мне трудно готовиться к свадьбе.

– Как странно, ведь тебе нет равных, когда ты сочиняешь праздники для других.

– Знаю. Но, помнишь, ты сама говорила, что я еще никак не привыкну к статусу невесты. Я почему-то отношусь к этому на удивление… равнодушно. И потом…

– Что потом?

– Видишь ли, Миранда, вчера произошло нечто такое, что мне очень не понравилось. Я могла бы рассказать тебе об этом еще вчера вечером, но ты слишком сильно переживала из-за Дэвида.

– А что случилось?

– Мы ходили в паб с коллегами Найджела, и, как я и ожидала, нам пришлось наслаждаться обществом Мэри.

– Да, об этом ты говорила. И?..

– Во время ланча кто-то вскользь упомянул о нашей свадьбе, и тогда Мэри сказала Найджелу: «Что ж, наконец-то ты станешь акционером». Она говорила об этом в легком, необидном тоне, но подтекст был слишком ясен: женитьба будет способствовать карьерному росту Найджела.

– Чушь собачья! В наши дни это не играет никакой роли.

– Но «Блумфилдз» – довольно консервативная фирма, так что, возможно, они исповедуют вполне патриархальные принципы.