Контора - Нил Роуз

Мистер Кляйн сжал мне руку, поздравляя меня по-мужски.

– Так вы наконец добрались до моей дочки, да?

– Мама, папа, прекратите! – прошипела Ханна. У нее с родителями были сложные отношения: любовь в сочетании с неприятием.

Миссис Кляйн усадила меня рядом с собой на диван.

– Вы нам всегда нравились, Чарли. Вы славный мальчик.

– Черт побери, мама, почему бы тебе не взъерошить ему волосы и не дать леденец на палочке?

Мистер Кляйн подался вперед в кресле, стараясь не показать, как трудно ему было это сделать при таком брюшке.

– Все, что мы сказали, дорогая, это что мы рады, что после стольких лет ты нашла себе славного молодого человека!

Отмывание денег? О боже, я же могу отправиться в тюрьму!

– Вы бы только посмотрели, с какими страшилами она встречалась! – призналась мне миссис Кляйн. – Я убеждена, что у половины из них вообще не было пульса.

Ханна нервно сжимала руки.

– Это потому, что ты уморила их до смерти, мама.

Миссис Кляйн с любовью посмотрела на дочь.

– Дело в том, что полка, на которой залежалась Ханна, все больше покрывается пылью. – Ханна опустила голову на руки. – Пора ей устроить свою жизнь с хорошим человеком, который будет о ней заботиться.

Мистер Кляйн уже сидел на краешке кресла.

– Вы будете о ней заботиться, не так ли, Чарли? Особенно теперь, когда у нее нет работы. – В тоне его звучало нечто вроде угрозы, но я не представлял себе, что он может мне сделать. Может быть, исключить меня из круга их общения?

«Вообще-то меня, вероятно, скоро посадят в тюрьму за мошенничество, так что могут возникнуть проблемы. Извините, но я должен сейчас забиться в этот угол и немного поплакать», – хотелось мне сказать, но я не сделал этого. Я приказал себе сосредоточиться на чем-нибудь другом и перестать думать о решетках и тюремном душе. Было не слишком приятно, когда Грэхем с гоготом иногда называл меня своей сукой, но это ни в какое сравнение не шло с приговоренным к пожизненному заключению по кличке Мэрилин, у которого девяносто пять процентов тела было покрыто татуировкой.

Я заставил себя улыбнуться.

– Вы же знаете, я всегда считал Ханну настоящим солнышком, – сказал я вполне искренне. Кляйны улыбнулись в ответ. – Просто позор, что надо было такому с ней случиться, чтобы мы осознали, как относимся друг к другу.

Ханна взглянула на меня, и я увидел в ее глазах любовь.

– Теперь я чуть ли не рада, что так получилось, – спокойно произнесла она.

– Ты бы так не говорила, если бы тебе пришлось платить за квартиру, – сурово заявил мистер Кляйн. – Спасибо вам, Чарли, что позаботились о нашей маленькой девочке.

Ханна подчеркнуто взглянула на часы.

– О господи! – воскликнула она. – Уже около двенадцати. Думаю, вам пора.

Страшась вопроса «Почему ты не сказал мне раньше?», я хотел задержать их как можно дольше, хотя и терпеть не могу, когда в наши дела влезают родители – неважно, мои или чужие. Но Ханна заставила меня замолчать свирепым взглядом. После возни с пальто и бесконечного прощания ее родители наконец отбыли. «Пожалуйста, навестите меня в тюрьме!» – чуть не крикнул я им вслед.

Ханна рухнула на диван.

– Ну почему это в их присутствии я всегда чувствую себя так, будто мне лет восемь? – жалобно произнесла она.

Усевшись рядом с ней, я взял ее за руку.

– Ханна, мне нужно кое-что тебе рассказать.

Она повернулась ко мне, встревоженная этими словами. Пришлось рассказать ей все с самого начала.

Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь был до такой степени потрясен. Время от времени она пыталась что-то сказать, но не могла произнести ни слова. На нее столько всего обрушилось: предательство, отмывание денег, опасность, грозившая мне, невероятность всей ситуации.

– Меня словно похитили, и я оказалась в середине романа Джона Гришема, – сказала она в конце концов. – Такого не может быть.

Я сжал ее руки и мягко сказал ей, что, вопреки моему желанию, все это правда. – Несомненно, Эш и Люси навестят меня в тюрьме, подумал я.

– Отмывание денег? – спросила Ханна недоверчиво. – Отмывание денег? В «Баббингтоне»? Конечно, они алчные ублюдки, но ведь не проходимцы? Нет, это невероятно и непостижимо.

Это совпадало с моими мыслями.

– Полагаю, что все это началось еще до того, как к нам пришли Йан и Элли. Возможно, поскольку они привели за собой этого клиента и работа с ним уже велась, в «Баббингтоне» не было обычных проверок.

Последовала долгая пауза.

– Значит, я ничего не проворонила. – В ее тоне не было радостного облегчения – только безмерная усталость.

Может быть, моя мама сможет передать мне напильник в своем пироге.

– Элли видела в тебе главную угрозу нашим надеждам на компаньонство. Очевидно, ты была лидером. По-видимому, это был удобный случай убрать тебя с дороги.

Ханна улыбнулась.

– Лидер, да? А я всегда считала, что у тебя больше шансов. Полагаю, и теперь тоже. – На этот раз молчание длилось еще дольше. – Почему ты не сказал мне раньше? – спокойно спросила она.

У меня так и не нашлось убедительного ответа.

– Не знаю, – сказал я. – Все время казалось, что сейчас неподходящее время. И я действительно хотел иметь какие-то доказательства, прежде чем начать об этом рассказывать. Но я понятия не имел, что в «Баббингтоне» творятся такие грязные дела. – Это прозвучало неубедительно даже для меня самого.

Ханна немного помолчала, раздумывая, потом сказала:

– Знаешь, это никудышная отговорка. Ты же был моим лучшим другом. Разве это не считается?

– Ханна…

– Ты же ничего не сделал. Да и не пытался. Ты… ты… – Ее голос повысился, и она отстранилась от меня. – А у тебя есть это доказательство?

– Не совсем. – Я услышал, как со стуком захлопнулась дверь тюрьмы.

– Означает ли это, что ты надеешься получить какие-то доказательства, но пока не получил?

– Вот почему ты непременно стала бы компаньоном, – сделал я слабую попытку пошутить. – Всегда задаешь вопросы по существу.

У Ханны не дрогнул ни один мускул в лице.

– Означает?

– Я над этим работаю.

– Это значит, что у тебя нет никаких доказательств и нет никаких перспектив их раздобыть, не так ли?

По крайней мере, Мэрилин не стал бы задавать мне множество мерзких вопросов, на которые трудно ответить. Я представлял его немногословным человеком.

– Я согласен, что в данный момент вопрос об уликах обстоит не совсем позитивно.