Ночной огонь - Кэтрин Коултер

— Мы едем в Лесли-фарм! — прокричал он и пустил коня галопом.

Вскоре Терп, дворецкий Годдиса, уже пристально смотрел на Берка, мучительно пытаясь определить, к какому сословию отнести покрытого пылью джентльмена.

— Ваша бывшая хозяйка, Ариель Лесли, здесь? Ну? Отвечайте, да побыстрее!

— Нет. милорд, я слыхал, что она снова замужем, за графом Рейвнсуортом, и сюда давно не приезжала, только однажды, сразу же после смерти виконта, и прогостила недолго…

— Я граф Рейвнсуорт и …

— И, кажется, потеряли новобрачную, милорд? Какая небрежность с вашей стороны! Или она устала от вас и решила поискать других… развлечений?

В дверях гостиной стоял Эван Годдис, небрежно прислонясь к притолоке и язвительно усмехаясь.

— И только потому вы здесь? Берк с трудом сдерживал ярость и тревогу:

— Да, моя жена пропала. Вы не видели ее, Годдис?

— Я? На что мне нужна эта маленькая… нет, определенно, нет.

— Обыщите, да побыстрее, — бросил Берк через плечо Джорди, Джорджу и Джошуа.

— Милорд! — завопил Терп, когда Джошуа, бесцеремонно оттолкнув его, устремился к лестнице.

— Мне следовало бы вызвать вас на дуэль! — бросил Эван, побледнев от бешенства.

— С огромным удовольствием, — отозвался Берк, сузив глаза.

После тщательного обыска стало очевидным, что Ариель здесь нет.

— Где француз? — властно спросил Берк.

— Уехал на прошлой неделе. Я выгнал его. Он начинал становиться ужасно надоедливым.

— К сожалению, милорд, я не заметил следов пребывания здесь другого мужчины. — подтвердил Джошуа.

— Хорошо, — кивнул Берк и, повернувшись к Эвану, очень тихо сказал:

— Если вы солгали мне, Годдис, я убью вас. Клянусь.

Этьен согнул хлыст и жадно впился в губы Ариель.

— Может, мне следовало бы сначала взять тебя стоя? Тебе это понравится? Ариель ничего не ответила.

— Помню, мой отец никогда не бил тебя вот так, привязанной к крюку. Ему доставляло большее удовольствие видеть тебя на четвереньках, когда ты могла закрываться руками, пытаясь уползти. Он любил слушать, как ты молишь его о пощаде.

Отложив хлыст, Этьен отвязал Ариель.

— Будешь подчиняться мне, как отцу когда-то!

Вместо ответа Ариель презрительно плюнула ему в лицо.

Этьен отпрянул. Глаза загорелись яростью, но он сумел сдержаться.

— Ты ублажишь меня сейчас же! — Я тебя убью, и немедленно, Этьен.

Этьен отступил и замахнулся на нее хлыстом. Ариель увернулась, уклонилась влево, и хлыст едва задел ее руку.

— На колени, дьявол тебя возьми! Умоляй о пощаде! Рыдай!

— Провались в ад, ничтожный ублюдок! Ариель бросилась на него, хищно скрючив пальцы, но Этьен успел отскочить и вновь замахнулся хлыстом. Однако Ариель не отступала, пытаясь добраться до его физиономии, крича что-то несвязное, брыкаясь.

Этьен зашипел от боли, послышался свист хлыста, но она почти не почувствовала удара. Наконец ему удалось схватить Ариель за руку и швырнуть на пол. Но она тут же вскочила, вопя, словно помешанная. Острые ногти вцепились в его шею, разрывая плоть. Этьен взвыл, отбиваясь хлыстом.

— Я покажу тебе, кто хозяин! — заорал он. Почему она не трясется от страха? Почему не покоряется, не молит о пощаде, не ползает на коленях, как когда-то перед отцом?

Этьен медленно, неумолимо теснил Ариель к стене, Она мотнулась вбок, не сводя глаз со смежной двери, но Этьен быстро отрезал ей путь к спасению. Вскоре она оказалась в его власти и неожиданно вместо того, чтобы сопротивляться, закрыла лицо руками.

Этьен не ударил ее, наоборот, швырнул хлыст на пол и опустил руку. Он тяжело дышал, прижимая Ариель к стене, упираясь ладонями в ее плечи.

— Ну, Ариель, будешь ты теперь делать как приказано? — жадно втягивая воздух, спросил он. — Я не стану тебя больше бить, если покоришься и ^начнешь исполнять все мои желания. Не настолько я неблагоразумен. Только скажи «да».

Ариель медленно отняла руки, сжала пальцы в кулак и врезала в челюсть Этьена что было сил. Тот отшатнулся, споткнулся о валявшийся сзади хлыст и упал на колени.

Ариель, задыхаясь, смотрела на него:

— Я скорее умру, чем снова стану чьей-нибудь жертвой, слышишь, Этьен?

Краем глаза она глянула на хлыст, взвешивая, стоит ли попытаться завладеть им, прежде чем Этьен успеет перехватить проклятое орудие пытки, но нет, он успел первым, и выпрямился, болезненно морщась, потирая челюсть. Не выпуская хлыста, Этьен шагнул к смежной двери и распахнув ее, громко позвал Доркас.

Ариель услышала шлепанье туфель и вопль старухи:

— О Господи, Господи! Он снова сделал ей больно! Этот жалкий старикашка! О, мое бедное дитя.

Костлявые руки Доркас обвились вокруг Ариель, и старуха, обняв ее, принялась покачивать, словно младенца. Ариель неожиданно почувствовала, что побеждена, а все тело мучительно ноет, но, собрав последние силы, вырвалась и хотела бежать, когда Этьен, неожиданно схватив ее, потащил в другую комнату и бросил на постель, лицом вниз.

— Будь ты проклята, Ариель! Я не хотел причинить тебе боль! И досталось тебе не очень сильно! Ты ведь никогда не поднимала руку на моего отца! Почему же я? Почему, черт возьми?

Ариель с трудом чуть-чуть приподняла голову:

— Потому что я теперь сильная.

Этьен ошеломленно уставился на Ариель.

— Пригляди за ней, — велел он старухе, почти выбегая из спальни.

Доркас озабоченно запричитала над хозяйкой:

— Не бойтесь, дитя мое, я все сделаю. Старая Доркас не позволит, чтобы на вашей нежной спинке остались шрамы. Лежите спокойно, я обмою раны и намажу кремом. Вы скоро почувствуете себя лучше. Жестокий человек! О, рубцы не такие уж глубокие, благодарение Богу. Если хотите, я снова убью его ради. вас.

Ариель то погружалась, то всплывала из океана боли, но все же последние слова Доркас проникли в ее сознание.

— Что ты сказала, Доркас? — прошептала она. покачав головой.

— Что снова убью его ради вас, если хотите. Ариель старалась не повысить голоса, говорить спокойно и рассудительно:

— Пейсли подавился рыбьей костью.

— Может, он и жевал рыбу в тот момент, но именно я подсыпала ему хорошую порцию мышьяка в суп. Я спасла вас от него и снова сделаю это хоть сто раз. Только не понимаю…

Ариель почувствовала, как пальцы старухи осторожно прикасаются к рубцам.

— Что именно ты не понимаешь?

— Он не умер. Он снова здесь и мучает вас, как раньше. Наверное, это сам сатана. Да, зло правит миром. Оно не умирает, как должно бы. Какая жалость!