Разрешите влюбиться - Елена Сокол

Наши ноги снова соприкоснулись, и по телу побежала дрожь. Мы смотрели друг другу в глаза и не могли наглядеться. Опять забывали о еде, о присутствии посторонних и о том, что нужно торопиться, чтобы успеть на занятия.

— Никогда. — Пообещала я, подавая ему салат со своей вилки. — Не выгоню.

Мы ели, не отрывая взглядов друг от друга. Я даже и не знала, что один долгий миг, когда двое даже не касаются друг друга, может быть горячее, чем самый страстный поцелуй.

— Прогуляем последнюю пару? — Предложил Рома, улыбаясь.

И в его улыбке было столько трепета, столько хрупкости и переживаний, что меня чуть не взорвало изнутри.

— Это так романтично. Прогуливать учебу. — Усмехнулась я, робко проводя пальцем по его руке. — Только обещай, что это будет в последний раз.

— Просто я хотел предложить тебе завалиться в библиотеку. — Он наклонился ко мне ближе. — Если уж я планирую взяться, как следует, за учебу, то мне понадобятся какие-то книжки, так?

— Так. — Сказала я, борясь с притяжением.

Но проиграла.

Наши губы соприкоснулись, кажется, всего на мгновение, но этот поцелуй был невероятно долгожданным, и я бы точно умерла, если бы он сейчас не случился.

Кто-то все-таки присвистнул. У кого-то упала вилка и звонко стукнулась об пол.

— Хм. А это довольно мило. — Послышался голос Маринки. — Весьма неожиданно, что меня не вырвало, и даже наоборот… О, Боги… Кончайте, ребят. Ну, фу-у… А вот это уже мерзость. С языком? Бе-е. Я, пожалуй, пойду…

— Огонь! — Хохотнула Олька и радостно захлопала в ладоши. — Просто огонь! Не останавливайтесь. Мы так счастливы за вас…

ЭПИЛОГ

Роман

Солнце клонится к закату. Отливает золотом в прозрачной безбрежности небес. В воздухе пахнет травой и летним дождем. Я стою на крыльце и полной грудью вдыхаю чистый деревенский воздух. Даже если небо сейчас разразится ливнем, я больше не боюсь промокнуть. И не потому, что в любой момент можно спрятаться под крышу дома, просто дождь больше не ассоциируется у меня с болью.

Он принес мне и радость. Принес счастье встречи с той, с которой так комфортно чувствовать себя нужным и любимым. Даже беспомощным от своих чувств — тоже классно.

Мне нравится все, что происходит в моем организме, когда рядом Настя. Я будто включен на полную мощность. А она — моя подзарядка. Спонсор моего отличного настроения и твердой уверенности в себе.

— Хорошо, что успели все доделать дотемна. — Вероника Евгеньевна появляется на крыльце бесшумно.

Я оборачиваюсь:

— Сам удивляюсь, как умудрились.

Она подходит к лестнице, и я протягиваю руку, чтобы помочь ей. Всего две ступеньки, но у меня привычно захватывает дух, потому что все мы помним, как слаба она была еще зимой и как тяжело восстанавливалась.

— Не надо, сынок. — Улыбается женщина. — Я уже хорошо бегаю. Гляди.

Спускается и раскидывает руки:

— О-па.

В груди разливается тепло. Какая же она молодец! Хоть мы и планируем приезжать каждые выходные, теперь не так страшно оставлять ее одну в этом доме надолго.

— Я накрою на стол. — Она кивает в сторону беседки. — Надо обновить. Принесешь кастрюли с кухни?

— Конечно.

Я оглядываю двор с чувством гордости. Весь последний месяц мы посвятили ремонту: переклеили обои в доме, провели воду, поменяли окна, двери, привели в порядок сад. Мой отец помог нам со срубом для бани и привез пиломатериал, из которого мы с дядей Костей и ребятами собрали сегодня беседку.

— Сейчас принесем. — Улыбаюсь.

— И зови уже всех.

Киваю и возвращаюсь в дом. Кирилл большим совком заметает остатки строительного мусора, Оля помогает ему — держит пакет. Антон пытается настроить новый телевизор, Марина стоит у него над душой, давая «дельные» советы, дядя Костя и Женя спорят, ровно ли стоит шкаф на новом полу. Исаев на глаз вычисляет угол наклона.

— Погрешность всего градус, не более.

— Короче, ровно! — не сдается дядя Костя.

— Если нет уровня, предлагаю поставить стакан с водой и сделать замеры…

— Исаев!

— Просто у меня есть теория…

— Отставить, Исаев!

— Слушаюсь, тренер.

Я иду дальше и вижу Ёжку на кухне. Она уже закончила мыть полы и теперь споласкивает руки в новой раковине. Выключает кран, старательно вытирает их полотенцем, а я пытаюсь подкрасться сзади незаметно. Но не выходит. Настя оборачивается на шорох и качает головой:

— Опять пугаешь? Я скоро заикаться начну!

Смеюсь. Подхватываю ее на руки и кружу. Разве я виноват в том, что мне хочется ее съесть?

Она визжит и хохочет. Я аккуратно опускаю любимую на пол, притягиваю к себе и целую. Страстно, жадно — так крепко, будто это первый наш поцелуй за день. Запускаю пальцы в ее мягкие, курчавые волосы и чувствую, как мое тело буквально звенит от желания.

— Мы здесь не одни, — бормочет она мне в шею, отстраняясь.

Вижу, как раскраснелись ее щеки, как пылают губы, и хочу еще. Целовать, обнимать, вдыхать — хочу ее всю. Каждый день. Всегда.

— Мама во дворе. — Шепчу. — Накрывает на стол.

Настя внезапно поникает. Все еще держит мои руки, но опускает взгляд. Я снова вижу в ее глазах печаль — так всегда происходит, когда их цвет меняется от синего до серо-голубого.

— Ну, ты чего? — Спрашиваю.

Целую ее в лоб, касаюсь виска, прикусываю мочку уха.

— Не понимаю. — Почти всхлипывает, утыкаясь в мою грудь. — Уже целый месяц мы приводим дом в порядок, а я никак не могу принять, не могу привыкнуть, что она захотела уехать сюда из города. Как? Как мама будет здесь одна?

— Ёжа, — наклоняюсь к ней и смотрю прямо в лицо. Как ребенку, большим пальцем утираю слезы. — Она ведь всю жизнь здесь прожила, тебе ли не понимать? К тому же, здесь могила твоего отца, ей хочется быть ближе.

— Но она ведь еще не до конца восстановилась? — Настя закусывает губу. — Тебе не страшно оставлять ее одну?

Я прижимаю девчонку к своей груди.

— Мы говорил с ней об этом много раз, Насть. Ты только не переживай. Воду мы провели, котел повесили — теперь не нужно возиться с дровами. Все будет хорошо. Что ж поделать, если она такая же сильная и упрямая, как ты, а?

Настя шмыгает носом, и ее тонкие пальчики пробегаются по моей спине. До боли впиваются в кожу. Мне нравится быть для нее большим, сильным и надежным. Это для меня самое важное чувство на свете. Она должна знать, что может мне доверять, и я никогда ее не подведу.

— Если уж она тебя не послушалась, то все бесполезно. — Соглашается Ёжка.