Поцелуй феи. Книга1. Часть2 - Иван Сирфидов

– Значит, за нами теперь в каждую щелочку наблюдают? – подивился Рун.

– Да, сынок, так и есть.

– Вот те раз, – промолвил он смущённо. А потом обратил взор на Лалу. – Интересные они картины видели, правда, любимая?

Лала ответила ему милой озорной улыбкой.

– А Эмма, Эмма-то что учудила, дочка печника Кану! – рассмеялась бабуля. – Задрала юбку, зашила высоко, и говорит «я теперь как фея»! И пошла так по деревне. Тут на неё все стали глазеть. А отцу как сообщили, он прибежал, схватил жердину, и давай её гонять, и кричит «я тебе покажу фею»! Уж там визгу было, шуму!

Бабушка так весело рассказывала, сама хохоча, что и Рун засмеялся.

– Да уж, наивная она! – покачал он головой. – Это в пятнадцать-то лет. Ей пятнадцать кажется?

– Всё верно, сынок, – подтвердила бабушка.

Лала слушала их с абсолютным непониманием в глазах. А затем личико её чрезвычайно омрачилось.

– Это вы смеётесь над подобным? – спросила она поражённо расстроенным голоском.

Рун с удивлением посмотрел на неё. Она ответила ему взглядом, полным грустного укора:

– Девушка по неопытности решила мне подражать, её избили, унизили, она наверное сейчас от стыда сгорает, сидит плачет. А вам это смешно?!

– Лала, мы же не над её бедой смеёмся, – очень мягко пояснил Рун. – Наоборот, мы как бы… с симпатией к ней. Просто… возомнила себя феей. Помочь-то мы ей всё равно ничем не можем. Чего бы не улыбнутся её простодушию. Меня дедушка тоже порол, бывало, вон бабуля свидетель. Ничего страшного. Правда я мал был, баловался. Столь взрослым не порол.

– Рун, так нельзя, – сказала Лала опечаленно.

Он сидел, с виноватым лицом, чувствуя, что она возможно права.

– Давай к ней сходим! – осенила вдруг его идея. – Ты её утишишь, она обрадуется тебе, и все её печали как рукой снимет. Ещё люди узнают, что ты у неё была, и смеяться над ней уж не станут, станут завидовать. А значит ей снова не стыдно будет на улицу выходить. Даже гордость испытывать начнёт, я думаю. Вот и поможем ей, её беду обратим в удачу.

Глазки Лалы немедля вспыхнули воодушевлением, восхищением и восторгом.

– Ой, как замечательно! – она даже захлопала в ладошки. – Спасибо, мой хороший! Так мы и поступим.

– Надеюсь, её папаша пустит нас к ней. Он строгий. Поди не откажет фее, – подумал вслух Рун. И с улыбкой добавил. – А если откажет, позовём стражу.

Лала вспорхнула с лавочки:

– Пойдём, суженый мой. Заодно прогуляемся.

Рун поднялся.

– Только вы слишком не задерживайтесь, дети, – попросила бабушка. – Я сготовлю чего-нибудь. Чтоб горяченького вам поесть. А то мне ещё за Шашей надо сходить да подоить её до темна.

– Ладно, – пообещал Рун, беря Лалу за руку.

На улице было немного пасмурно. Солнышко, клонившееся к закату, выглядывало краем из-за облака. Дул ветерок. С крыльца было видно, как мужики идут с охоты, за поясом тушки птиц да зайцев. Лала вздохнула тяжело.

– Расстроилась? – спросил Рун тихо с участием.

– Немножко, – кивнула она. – Не переживай за меня, Рун, я стерплю. Все кушают друг друга, кроме фей, даже в нашем мире. Животные в лесах. Птички ловят жучков да бабочек, жучки охотятся на букашек помельче. Странно мир устроен, жестоко очень, но ничего не поделаешь.

– Хочешь, обниму? – предложил он добродушно.

– Конечно, – ласково посмотрела на него Лала.

Он прижал её к себе:

– Видишь, знаю, что от соседей сейчас на нас со всех щелочек в ограде глазеют, а обнимаю, – похвалился он с юмором.

– Мой герой, – произнесла Лала тепло и очень искренне.

– Ненасытненькая, – усмехнулся он.

– Мне сейчас нужно утешение, а не магия. Вот, – ответствовала Лала жалостливым голоском, всё так же без тени шутки.

– Приятно быть твоим утешением, – признался он по-доброму. – Знаешь, Лала, хорошо что мы сейчас в дому были. Раз за нами все следят. Не поймут, чего мы столько времени в объятиях проводим. Надо поосторожней с этим быть. Чтоб не призадумался народ.

Лала снова вздохнула.

– Пойдём? – осведомился он мягко.

– Да, – промолвила она.

Они спустились с крылечка, вышли за ограду. Вдали мужик с собакой гнали свинью, дедушка нёс на спине вязанку хвороста. С другой стороны три девочки вели стайку гусей, ехала телега с сеном. Кот на соседской крыше замер, уставившись на Лалу круглыми глазами. Виднелись две женщины, разговаривавшие о чём-то. Стражники неустанно несли караул поблизости – снова другие, новые, которых Рун здесь ещё не встречал, опять сменились уже. Один из них махнул рукой приветственно, Рун им кивнул.

– Нам на другой край деревни идти, заодно и посмотришь её там наконец, – сказал он.

– Хорошо, – отозвалась Лала с сияющим личиком.

Кажется к ней снова вернулось приподнятое настроение. Что и не удивительно, с учётом, сколь долго они прообнимались за последние часы. Рун повёл её вдоль по улице. Вскоре они поравнялись со стражниками. Те расплылись в умилённых улыбках, поклонились в пояс. На физиономиях у обоих детское удивление несмотря на возраст – оба суровые мужики, далёкие от понятия детства. Фея, безусловно, картина завораживающая для всякого, особенно кто впервые видит её вблизи, их можно было понять. Рун тоже поклонился им в ответ с искренней благодарностью. Настолько спокойнее, когда они подле избы, не передать словами. Лала одарила их радушной улыбкой:

– Спасибо, добрые смелые воины, что охраняете нас. Мне ни капельки не страшно теперь в деревне, когда вы здесь.

Они разулыбались ещё сильнее.

– Рады стараться, госпожа, – бодро отрапортовал один из них.

– Вы, ежели что понадобится, водицы испить, или покушать, или ещё что-нибудь, заходите к нам в дом, – произнесла Лала сердечно.

– В том нет нужды, добрая госпожа, – заявил другой. – Мы здесь на постоялом дворе имеем комнату со всем обеспечением. Почётно быть вам полезными. Это честь для нас.

– Спасибо, – ещё раз обворожительно улыбнулась им Лала.

Рун повёл её дальше. Не успели они поравняться с домом кузнеца Тияра, как Найя выскочила на улицу, словно караулила их. Она была очень взволнована.

– Здравствуй, милая Найя, – вполне обрадовалась ей Лала.

– Лаланна, – умоляюще проговорила Найя, глядя на неё исполненными глубоким переживанием глазами. – Простите ли вы нас? Девушки плакали, когда вы ушли. Нам было очень стыдно, что мы вас обидели. Мы не хотели, правда.

– Мне очень-очень жаль, что я стала причиной ваших слёз, – грустно поведала Лала. – Но я не виновата. Разве можно ругать жениха при невесте? На её девичнике! Ну как же так? Прости меня, Найя, за всё, и девушкам другим передай, что я сожалею. Не хотела их расстроить. Не держите на меня зла,