Наследница старой башни - Полина Ром

-- … вы не подумайте, госпожа фон Розер, что Мирена была плохой женой. Она была очень достойной женщиной. Но точно так же не любила меня, как и я ее. Это было… - он снова сделал небольшую паузу, вздохнул, очевидно, вспоминая прошлое, и продолжил: – Это было сложно, жить рядом друг с другом…

Он рассказал мне о дочери и сыне. И воспоминания его о детских годах детей были полны тепла и любви. Упомянул, что несколько лет после смерти жены провел на войне:

-- … рана была достаточно серьезной. А я уже знал, что мой отец планирует для меня еще один брак. К тому времени погиб последний герцог де Берготт. Больше в роду моей мамы мужчин не оставалось, и я должен был унаследовать его титул. Именно тогда я дал слово Господу, что откажусь от любого брака, предложенного отцом. Я поклялся, что останусь холостым до тех пор, пока не встречу женщину… Особенную женщину, госпожа Любава… Ту, которую я полюблю.

От этого несколько неожиданного признания сердце у меня зачастило. Я боялась произнести хоть слово, чтобы не спугнуть эти драгоценные минуты откровения. А Шарль тяжело положил правую руку на белую скатерть и продолжал говорить, не отпуская мой взгляд:

-- Я люблю вас, баронесса фон Розер, и прошу вас стать моей женой.

Заметив тревогу на моем лице он торопливо промолвил:

-- Нет-нет! Вам не нужно опасаться. Если вы откажете мне, я приму это со смирением. Клянусь вам, никаких последствий не будет.

Сердце у меня барабанило где-то уже совсем близко к горлу. Почему-то от волнения я начала задыхаться. И сдавленным шепотом, совершенно не своим голосов просипела:

-- Я… Я согласна…

Я смотрела на этого потрясающего красавца, замечая мельчайшие движения мышц на его лице и даже, кажется, читая мысли.

Вот он с тревогой смотрит на меня, ожидая последнего слова…

Вот по виску герцога ползет крупная капля пота. Он очень напряжен и нервничает, похоже даже, что боится отказа…

Вот, выслушав мой сиплый ответ, он нервно и глубоко вздыхает, как-то неуверенно поднимает со стола правую руку, и я вижу, что там, на скатерти, осталось золотое кольцо с алым камнем...

Вот он дрожащими от напряжения пальцами неловко берет кольцо, я протягиваю ему трясущуюся руку, и Шарль несколько неуклюже пытается надеть кольцо…

Крупный рубин, ограненный в форме сердца, ласково мерцает в свете камина.

Вот он тихо-тихо, будто боясь спугнуть удачу, шепотом повторяет:

-- Я люблю вас, Любава фон Розер…

***

-- Шарль, я боюсь…

Эту фразу я произнесла, стоя в приемной короля. Для официального брака нам требовалось разрешение его величества. И пусть Шарль уверял меня, что король относится к нему прекрасно, что герцогство под его, Шарля, руководством всегда платит налоги весьма аккуратно, что предварительная договоренность давным-давно достигнута, мне все равно было страшно. Лакей распахнул дверь, и мы прошли в личный кабинет Его королевского Величества.

ЭПИЛОГ

Я смотрела на Элли, стоящую передо мной на небольшом постаменте, и на глаза у меня наворачивались слезы.

«Моя девочка… Какая ты уже восхитительно взрослая и красивая! И платье… Это платье просто удивительно идет ей. Оно подчеркивает хрупкую юность и чистоту и в то же время будет привлекать к ней внимание, делая ее центром события. Моя малышка просто восхитительна!».

Вокруг Элли замерли Энги и Матильда, портниха с помощницами, две пожилые горничные, а так же -- Нора и Леста. И на всех лицах читались мысли, очень похожие на мои.

Жених Элли, барон Алан Вейн, заказывал свадебный костюм из черно-синего бархата. На его фоне моя девочка будет смотреться великолепно.

-- Все, детка, больше платье не нуждается в поправках.

-- Мама, действительно все хорошо?

-- Что за сомнения?! Ты будешь самой красивой невестой графства, обещаю!

-- Госпожа Любава, – с нотками восхищения в голове протянула Матильда, – я тоже хочу на свадьбу белое платье! – она настороженно посмотрела на Элли, снова перевела взгляд на меня и спросила у нас обеих: – Можно?

Элли легко рассмеялась, соскочила с постамента и, схватив Матильду за руки, закружила ее в центре комнаты, приговаривая:

-- Конечно, можно! Мы с тобой будем самыми красивыми невестами графства! Самыми-самыми!

Энги, аккуратно отстранившись от этого торнадо, опасливо прикрыла руками небольшой животик и с легким осуждением в голосе сказала:

-- Девочки, перестаньте! Вы же уже совсем взрослые!

Сама Энги после свадьбы, как я помню, особым благоразумием не отличалась. Ее яркие ссоры и примирения с мужем следовали одно за другим с потрясающей скоростью. Так продолжалось ровно до того момента, как она осознала себя будущей матерью.

С тех пор она немножко задирала нос перед сестрами и вела себя на удивление ровно и спокойно. Думаю, ее муж поставил в храме большую свечку в благодарность Господу за столь изменившуюся и повзрослевшую жену. Свекор же, барон Одли, напротив, немного жалел о том, что невестка стала так спокойна и женственна.

-- Первый-то год, госпожа герцогиня, очень она мне мою покойную жену напоминала! Милли моя огонь была, а не женщина! Но ничего, лишь бы у них с Бертеном все ладно было.

Мужчины семьи, разумеется, на примерку допущены не были. Но когда швеи отправились в мастерскую, Шарль зашел к нам поинтересоваться, все ли в порядке.

-- Ты знаешь, папа, я так рада, что мама настояла на своем! Мое платье – оно просто потрясающее.

Муж поймал мою руку, ласково